Она слишком проницательна во вред себе.
Элиза следует за мной в коридор, но я иду дальше, направляясь в игровую, где, слава богу, сейчас пусто. Я сомневаюсь, что Бекка хотела бы, чтобы кто-нибудь услышал этот разговор, и я намерен убедиться, что рядом никого не будет. Мы входим, и я сажусь на диван, тогда как Элиза остается стоять.
Я ищу нужные слова, а она смотрит на меня сверху вниз в ожидании.
Итак, Бекка только что трогала меня за член… Да, так не пойдет.
– Что случилось? Ты меня пугаешь, – резко бросает Элиза.
Оцепенев, я облизываю губы, все еще в полном шоке от того, что только что случилось в моей комнате. Боже, закрыв глаза, я все еще чувствую теплоту руки Бекки.
– Если ты тронул ее, Оуэн, то помоги мне бог… – Элиза упирает руку в бок.
– Я ее не трогал, – хрипло отвечаю я, качая головой.
– Тогда что случилось?
– Она хотела… – Я сглатываю. Нет. Это я тоже сказать не могу. – Она трогала меня, но всего лишь секунду. – Ну, десять секунд, если уж точно.
Элиза зло фыркает.
– Что за черт? Зачем ты ей позволил?
– Я знаю. Черт. Я не должен был. Но она говорила что-то о том, что не хочет больше бояться и что она мне доверяет.
Элиза сдвигает брови, потом вздыхает.
– О, Бекка.
– Все будет в порядке. Надеюсь, завтра она ничего из этого не вспомнит.
Очень надеюсь.
Интересно, что случилось, когда Джастин и Элиза оказывали Оуэну срочную сексуальную помощь?
Читайте дальше специальную бонусную сцену
Специальная бонусная сцена
Джастин
Когда я вхожу в спальню, две вещи случаются одновременно. Во-первых, глаза мои туманятся, видя моего лучшего друга обнаженным. Ого!
Во-вторых, живот сводит, когда я оглядываю пространство вокруг.
Он стоит на четвереньках, прикованный к спинке кровати. На полу между его раздвинутых ног лежит поблескивающее фиолетовое дилдо.
Что за хрень?
Оуэн стонет от облегчения, когда видит меня.
– Слава богу. Ты не торопился. Вытащи меня, мать твою, отсюда.
Тревожное чувство в моей груди растет с каждым шагом.
– Какого хрена тут случилось, чувак?
Оуэн медлит секунду, повесив голову.
– Возмездие.
Мои брови взлетают.
– Трах в отместку?
Оуэн отвечает не сразу, в смущении опуская голову.
Я замечаю ключ от наручников на ближайшем комоде и начинаю расстегивать каждое его запястье, пытаясь не смотреть на выставленные напоказ части тела. Я все это видел и раньше, в раздевалке, но в этот раз все кажется иным. Все кажется, мать его, неправильным.
Он кряхтит, когда я, наконец, высвобождаю его. Потирает запястья, на каждом из которых остался красный след.
– Думаю, я не в первый раз спутался с той рыжей из бара. И когда она поняла, что я ее не помню, она взбесилась. Справедливости ради, мы переспали два года назад, и тогда у нее были длинные волосы.