И тот порыв аукнулся мне теперь мама, не горюй.
Из-за своей несдержанности я лишился Агаты, а теперь всё так закрутилось, что мне приходится отталкивать ее, окатывать равнодушием. И постоянно - в лифте отеля, на открытии и банкете - избегать даже смотреть в ее сторону, чтобы не видеть боли и слез в ее глазах. И обещать себе, что искуплю каждую слезинку.
Ладно, подбери сопли, Воропаев, и двигай в этот “нормальный бар”, близнецы уже копытом бьют.
Попрощавшись с администратором, провожающим последних гостей, поднимаюсь в номер.
- Ты точно не пойдешь с нами? - спрашиваю Алексу, быстро переодеваясь.
Она сняла платье и лежит на заправленной кровати в одном белье.
- Точно нет. Ты долго?
- Нет, - качаю головой. - Хочу выспаться. Мы же завтра в Салоу? План тот же?
- Конечно. Ты обещал! - подскакивает, подбегает ко мне и, забрав снятые вещи, сама убирает в шкаф. - Поедем рано. Я хочу везде прокатиться.
- Прокатишься, - обещаю еще раз.
Сам я хоть и не испытываю Алексиного энтузиазма, но тоже не прочь сбросить лишний адреналин на Кондоре или Драконе.
Иду к выходу, но она останавливает меня, напрыгнув сзади и обвив шею руками.
- А поцеловать?
Поворачиваю голову и звучно чмокаю куда-то в скулу.
- Не скучай. Я скоро.
- Скучать не буду, - фыркает она. - Схожу к Агате. Может, прогуляемся.
- Никаких прогулок, - сурово пресекаю ее мечты. - Я серьезно, Лекс. Вам не хватило приключений?
- Окей, без прогулок. Устроим пижамную вечеринку.
Я в курсе, какую пижаму, точнее, ее отсутствие предпочитает Агата, и с трудом отгоняю услужливо подкинутый безжалостной памятью давно не виденный, но ничуть не потускневший образ.
- Много не пейте, - маскирую свою пришибленность улыбкой и, поцеловав её еще раз, выхожу.
Шлейфом за мной тянется назойливая мысль “А с каких пор ты, Марсель Станиславович, целуешься в щёку?..”
В баре нахожу только Макса, чему даже рад. Тяга Марка высмеивать всё и вся, иногда подбешивает и меня. Сейчас я точно не расположен к его сомнительным шуточкам.
- Какие новости на Олимпе? - спрашивает после традиционного приветствия, намекая на Бога войны, мое подростковое прозвище, данное всё тем же юмористом Марком.
Богом меня уже давно никто не звал, а вот отсылки к Олимпу пока не искоренились. Да я терпеливый, подожду.
- Ты расскажи, - отбиваю подачу. - У тебя за плечами более перспективный трип, чем круиз с матерью.
- В круиз, знаешь, я бы тоже не отказался, - ухмыляется Макс.
- Только на своей яхте, - зеркально скалюсь я.
- И точно не с мамочкой. Разве что с чужой… - он пошленько улыбается, и теперь уже мне хочется сказать “фу”, как это обычно делает Алекса.