– Матушка грехи замаливает в монастырях, а Петька как всегда, прохлаждается.
– На мельнице-то он появляется?
– Бывает. Вот Василий Андреевич написал, что давеча он нам на мельнице чуть пожар не устроил.
– Господи, неужели там что-то сгорело? И ты молчишь, – переполошилась Ольга Андреевна.
– Типун тебе на язык, слава богу, все цело. Я – не дурак, мельницу застраховал на семьсот рубликов серебром. Заказ взял огромный для военного ведомства. Объемы до десяти тысяч кулей муки в год. Представляешь, какие бы убытки для меня бы были. Да, я под суд могу попасть, если мельница пострадает.
Ольга Андреевна слушала мужа и сокрушенно охала. Когда тот закончил перечислять грехи младшего брата, не удержалась:
– Куда же он пойдет, если ты его выгонишь?
– Не твое это дело. Надоел, хуже горькой редьки. Пускай, живет как хочет, – отрезал Иван и добавил. – Послушай, что скажу.
– Что?
– Хочу поставить рядом с нашим хутором паровую мельницу.
– Зачем она тебе, неужели, мало забот?
– Для забот приказчики есть. В этом году лето будет засушливое, и мельница мне понадобится.
– Опять ты выгоду ищешь…… – упрекнула Ольга Андреевна, – и с чего ты взял, что лето будет жарким?
– Будет, помяни мое слово. О том все приметы говорят. Вот и Бармасов нынче тоже сказал, – рассердился Иван Кузьмич, недовольный тем, что жена снова перечит.
– Да, сколько уже этих засух с приметами было. Пережили же. Не нужна еще одна мельница, есть уже казенная в Москве. Говорю тебе, откажись, – запричитала Ольга Андреевна.
– Молчи. Я на продаже хлеба хороший барыш получу. Сейчас мы привозим муку и зерно за двенадцать верст от себя, – разве же это нам выгодно? Самим нужно молоть, а не покупать втридорога…, да и излишки можно продавать, – со знанием дела пояснил Иван.
– Ты, Иван, когда выгоду увидишь, как коршун на нее бросаешься, – укоризненно заметила Ольга.
– Ну, так я делец. Да, и любой человек прежде всего для себя старается, выгоду ищет, и о прибылях думает. Может не всякий признается, вот, мой брат Федор – не признается, а подумает. Да и вообще: всё на свете цену имеет, и всё – товар: и хлеб и зерно, и лес, и вода……
– И люди тоже? – спросила Ольга.
Иван утвердительно кивнул:
– И люди, конечно. – Заметил, что жена скептически смотрит, прибавил. – И даже ты, Ольга, свою цену имеешь…. А что касается еще одной мельницы. В конце лета цены на хлеб взлетят до небес. А тут я подъеду в земство и скажу: «Не изволите ли, господа хорошие, у меня зерно и хлеб прикупить? Ну, те господа не откажутся…. Особенно, если им в карман незаметно сунуть конвертик…, – Иван многозначительно хмыкнул. План же, который в эту минуту окончательно укрепился в его голове, заключался в следующем: построить мельницу, накопить запасы зерна и муки, а затем, воспользовавшись нехваткой его в амбарах земского комитета, что наблюдается каждый раз в голодное лихолетье, продавать это зерно с выгодой для себя, в разы, увеличив его оптовую цену.