9
Между тем, Иван Кузьмич сердитый отвернулся, сделав вид, что не замечает, как поникли женские плечи и погрустнели тёплые карие глаза: «Ишь, вздумала хозяина поучать…».
Следуя семейной традиции, Иван Кузьмич еще с прошлого года начал постепенно приучать дочерей к торговле, велев обоим после занятий в гимназии приходить к нему в лавку в Гостиный двор по вторникам и четвергам, и выполнять посильную работу. И тут в спорах с женой он был непреклонен: дети должны с ранних лет учиться коммерции. Но при этом они также обязательно должны продолжать свою учебу в гимназии и получить принятое в светском обществе приличное образование. Надо сказать, что эти две стороны жизни сестер никак не конфликтовали между собой. Потому что на все эти сферы обучения детей родителями, по обоюдному согласию, отводилось строго ограниченное и определенное время. На все должно быть выделено время: и на уроки, и на гимназию, и на рукоделия, занятия музыкой и языком, и на обязательный труд в лавке. Только благодаря такому оговоренному и строго выделенному времени родителям удалось совместить для детей такие практически несовместимые вещи.
А то, что они обе девочки, и у них должны быть больше детства – того деятельного безделья, которое помогает детям расти и развиваться, а не работы в его торговых лавках – отца это совсем не заботило. Она это знала.
В разногласиях она чаще уступала хозяину. Да, и как не уступишь? Тот был суров и строг со всеми домашними без исключения. Он не был деспотичен и не был тираном. Но строгость его порой доходила до явной жестокости. Зная это, в семье все подлаживались под главу семьи, стараясь никогда не спорить с ним. Ольге тоже приходилось иногда и смолчать, и подстроиться, и подладиться под его горячий неласковый норов, сглаживая шероховатости семейных отношений, заранее определяя, что если она этого не сделает этого, то может быть еще хуже. Да, и как иначе? В крепкой и дружной семье, считала и сама Ольга, должен быть один глава семьи – хозяин. Не два. По- другому и быть не могло. Потому что ежели иначе – то будет разброд и шатания. Она и сама была так воспитана в родительском доме.
– Если сына родишь, отстану от дочерей! Мне наследники нужны, – сказал он и требовательно сжал за плечи.
Ольга Андреевна, отводя взгляд, в ответ только кивнула и покрепче сжала пересохшие губы.
– Ну, коли так, то и хорошо, – оживился Иван, и сам устав от неприятного разговора. – А мы тебе и Наташе гостинцев разных привезем? Будешь, ведь, рада, – сказал он, с силой прижал к своей груди гибкое женское тело. Потом, почти успокоившись, наклонился и выдохнул ей теплый воздух прямо в нежное розовое ушко.