И все. Никаких других декоративных штрихов. Ничего.
А кровать была большой.
Огромной.
Квадратные изголовье и изножье с рейками, темно-серое покрывало на пуховом одеяле, темно-синие простыни. У изголовья незаправленной кровати валялись в беспорядке шесть подушек.
— Снимай сапоги, милая, — пробубнил Грей, я слегка подпрыгнула от неожиданности и посмотрела на него, он развязывал свой галстук.
— Чт...что?
— Сапоги... — его глаза остановились на моих, и страсть, горевшая в них, соответствовала жару, охватившему мое тело, — снимай.
О...
Боже.
Я опустила голову, подняла ногу и стянула сапог. Затем сделала то же самое с другой ногой.
Только я выпрямилась, а Грей уже был рядом и, обойдя меня, прижимался ко мне, пока разматывал мой шарф с шеи, а затем отбросил его в сторону.
У меня снова все внутри сжалось, сердце стало биться сильнее, а между ног разлилось тепло.
Он двинулся вперед, подталкивая меня спиной к кровати, его руки были на моей джинсовой куртке, он стянул ее с моих плеч, вниз по рукам, и затем она исчезла.
У меня во рту все пересохло.
Затем он крепко обнял меня одной рукой, зарывшись пальцами другой в мои волосы, Грей обхватил мою голову и слегка наклонил ее, его голова наклонилась в другую сторону, и он обрушился на мой рот.
Его язык скользнул в мой рот, когда, непроизвольно обхватив его руками, я упала назад на его кровать, и он приземлился сверху.
Ох, да, это было удивительно.
У меня перехватило дыхание под тяжестью его тела, но он сразу же перекатился на спину, увлекая меня за собой, и я оказалась на нем, а он все продолжал целовать меня.
Я не переживала, что у меня захватывало дух. Я к этому привыкла. Грей доводил меня своими поцелуями до такого состояния постоянно.
Затем он отпустил меня, ухватился руками за свитер и потянул, заставив мои руки подняться вверх, я откинула голову назад и вжик! Свитер исчез.
Едва я поняла, что случилось, как снова была на спине, губы Грея — на моих губах, но сам он отстранился от меня, пытаясь расстегнуть пуговицы на своей рубашке.
Я потерялась в его поцелуе, пока он полностью не отклонился, прошептав:
— Помоги мне, куколка, хочу почувствовать тебя кожа к коже.
Ох, да. Я тоже этого хотела.
Но еще больше я хотела снова увидеть его грудь.
Трясущимися руками я начала помогать ему расстегивать пуговицы на рубашке. Когда это было сделано, он рывком стянул ее с плеч вниз по рукам, и она исчезла.
У меня была лишь наносекунда, чтобы полюбоваться им.
Как я и запомнила. Потрясающий.
Затем его губы снова вернулись к моим, его язык — в мой рот, его теплая, твердая грудь вжималась в мою, его руки — на мне, мои — на нем, и ощущать его было так приятно, каждый сантиметр.