– В-вагон же обесточен. – неуверенно пробурчал Макс.
Я ничего не ответил, потому как сам совершенно запутался в происходящей вокруг чертовщине.
Сквозь помехи прерывисто зазвучал знакомый бархатный голос Михаила Быкова, легендарного диктора вагонного оповещения:
– …жаемые..ссажиры! Не за..вайте свои вещи в..гонах..ктропоезда!
Затем последовал очередной треск помех, и Быков продолжил:
– На..дите моего..шку! На..дите моего..шку! На..дите! На..дите! На..дите!
– Да заткнись ты, сука!!! – взревел Макс и с размаху ударил кулаком по устройству, ещё раз, ещё и ещё, пока кнопка не отскочила, оборвав Быкова на полуслове.
– Чтоб ты сдохла, падла!!! – проревел он в динамик и тяжело задышал от накопившейся злости, потирая разбитый кулак.
Я заметил, что он проорал всё это без заикания. Это был хороший знак. Такой Макс мне нравился больше. Я хлопнул его по плечу:
– Хорош, всё. Идём.
Дверь в кабину была приоткрыта и жалобно скрипнула на ржавых петлях, когда я легонько толкнул её ногой. Интуитивно отпрянув назад, я приготовился к очередным сюрпризам, но, к счастью, внутри никого не оказалось. Лобовая дверь, ведущая из кабины в туннель была распахнута настежь. Мне пришлось заставить себя не думать над тем, кто мог её открыть, – голова и так кружилась от вопросов. Я поёжился от дуновения ещё более промозглого и сырого туннельного воздуха и вошёл первым.
Всегда мечтал побывать в кабине метропоезда, но вот только не при таких обстоятельствах. Одна за другой стали наваливаться картины катастрофы от первого лица, представления того, как весь этот кошмар выглядел отсюда, изнутри. А вот интересно, кстати, находился ли машинист в кабине в момент аварии, или исчез раньше, вместе с остальными, так и не узнав, что произошло с его поездом?
Стёкла лобовых окон практически отсутствовали, и их закруглённые подгнившие рамы ощетинились торчащими из проёмов осколками. Ещё бы, после таких-то ударов… Я вспомнил, как состав швыряло из стороны в сторону. Столкновения с платформой и путевой стеной не выдержало и окно передней двери. Всё вокруг было усеяно битым стеклом. Всё, кроме обтянутого дерматином кресла машиниста. Я озадаченно хмыкнул и осмотрел его внимательно. Ни единого осколка. Стало быть, в момент крушения машинист всё ещё находился здесь, приняв на себя часть этого стеклянного града. Мой кроссовок уткнулся во что-то мягкое. Я наклонился и поднял с пола помятый форменный китель. Китель машиниста. На внутренней бирке под воротником синими чернилами была выведена фамилия и инициалы владельца: Савченко В. Р. Из внутреннего кармана торчал какой-то прямоугольный предмет. Рука непроизвольно потянулась к нему, и мне вдруг стало не по себе, как если бы я обыскивал труп.