Когда очнулся, не помнил ничего, даже своего имени. В тяжёлых, беспокойных снах всплывало что-то из детства, виделась светлая комната с огромными окнами, красивая женщина, зовущая его. Мама? Если б знать…
Он провалялся долго, неделю, две, три, неясно. Худой, заросший чёрной бородой, с тёмными глазами, еле видимыми из-под длинной чёлки, в пуштунской одежде, Анвар выглядел так же, как местные жители. Они звали его Аббас, держались в стороне, видя в нём чужака. Куда делась его одежда, а с ней документы, узнать не получалось, как не получалось понять, что ему делать дальше.
В один прекрасный день бача, так называли местных мальчишек, привёл в дом человека в военной форме. Увидев его, что-то сдвинулось в сознании Анвара, он вспомнил события самых последних дней. Но не все. С отчётливой ясностью всплыла в памяти только картина трагического для него боя и ранения. Через несколько дней раненый уже был в военном лазарете, где врач, осматривая его, качал головой, удивляясь траектории пули, зацепившей Анвара. Ещё бы сантиметр вглубь, и доктор никогда не увидел бы этого человека.
Память восстанавливалась, но медленно, причудливо, и эти причуды удивляли, например, Анвар совершенно не помнил имен, дат и множества разных событий из своей жизни, хотя ясно видел лица отца, мамы, своих армейских друзей. А ещё какой-то девушки с красивым, печальным лицом, он придумал ей нежное имя Алия. Он вспомнит всё, обязательно вспомнит!
Меж тем процесс опознания его личности затягивался, вся его история, полная неясностей и тёмных пятен, вызывала беспокойство у вышестоящего командного начальства. Было ощущение, что до раненого бойца никому нет дела. Шла война, жестокая в своей непредсказуемости. Но тут опять случилось чудо, всё же небеса благоволили ему. Снова и снова прокручивая в памяти картину боя, он увидел лицо бойца, оказавшегося рядом. Откуда-то всплыла его фамилия – Бунчин! Да, был такой в их роте, он подтвердит, поможет вспомнить и другие события, только бы найти парня, и побыстрей. Друг, где ты!?
Этот прекрасный день Анвар запомнил надолго. Открылась дверь, вошёл лейтенант, за его спиной, о, небо, мелькала веснушчатая физиономия Бунчика.
– Анвар, братан, как я рад! – он бросился обнимать пытающегося встать друга.
Сказать, что Анвар был рад, это ничего не сказать. Он жал руку этому замечательному человеку, не отпускал, как будто боялся, что тот исчезнет. И не смог, не сумел сдержать радости, слёзы текли по его худым щекам, соленые предательские слёзы.
– И прости, брат… – растроганный встречей, Бунчин тёр глаза, сдерживая готовые пролиться слёзы.