Да, совсем недавно она неожиданно для самой себя изменилась до неузнаваемости, превратившись в девушку, которую называют хорошенькой, которой говорят комплименты и добиваются её расположения. Долговязый подросток, гадкий утёнок вырос и стал лебедем, и появившееся вдруг, ещё непривычное ей внимание молодых людей и удивляло, и радовало Анну.
Они шли к стоянке автомобилей, где ждала своего хозяина новая серая Хонда. Анвар искоса поглядывал на дочь, втайне любуясь ею. Полгода он не видел свою самую любимую на свете девчонку. Студенткой стала, упорхнула из родительского гнезда. Они с женой хотели, чтобы дочь училась в Ташкенте, подольше задержалась под их бдительным присмотром, но она выбрала Москву. Долго колебалась, но в день вручения аттестатов, сказала: «Дорогие родители, что-то мне подсказывает, что столица меня ждёт. Решено! Поступаю в педагогический университет. И точка!»
Анвар хорошо запомнил этот торжественный день, праздник последнего звонка, на который сам и привёз дочь. По чистой случайности Аня училась в той же школе, что и он сам. Тогда, махнув ему на прощанье рукой, выпускница пошла навстречу устремившему к ней молодому человеку, видимо, истомившемуся в ожидании своей подруги у старого дерева. Вот как? Возникло ощущение дежавю, не проходило, вызывая воспоминания. Давным-давно он так же когда-то ждал здесь свою Олю.
В том далёком восемьдесят первом, едва встретив отца, радуясь, что память вернулась полностью, Анвар спросил его об Ольге. Тот ответил уклончиво, всё у неё хорошо, но подробностей не знает. Только позднее, валясь в очередном госпитале, он вытребовал правду у матери. Она рассказала, что Ольге пришлось тяжело, смерть родителей, известие о твоей большой беде подкосило её. Заболела. Один человек, который всегда был рядом, буквально вернул её к жизни, собрал эту жизнь по кусочкам. Они потом расписались, ребёнок у них. «Анвар, наверное, лучше будет, – сказала тогда мама, – не беспокоить её. Семья может разрушиться, Ольге придётся выбирать, ломать сложившуюся жизнь. Оставь всё, как есть».
Он послушался, хотя решение это не казалось ему правильным. Не выдержал как-то, позвонил в Москву, безрезультатно. Ладно, вот окончательно встанет на ноги, съездит, разыщет. Не случилось…
В первый же день своей госпитальной жизни, мучаясь от сильной головной боли, он лежал лицом к серой стене, пытаясь уснуть, чтоб во сне отдохнуть от этой муки, думая, что на свете нет ничего хуже, чем головная боль. Вдруг на плечо легла тёплая рука. С трудом повернувшись, он увидел Алинку. В огромных глазах радость, и слёзы, счастье и мука. Сумка выпала из её рук, и красные блестящие яблоки покатились по полу…