– Джек… – прошептала девушка. – О нет… Джек!
– Не нужно, Ал. – Солье сильно-сильно зажмурился и наконец поднял взгляд, чистый и ясный. – Все будет хорошо. Идем.
Поправив драный ворот, он развернулся и, больше не оглядываясь, поспешил вниз.
В кабинете ведьмака все уже закончилось. Фрост расположился в одном из кресел, что уже успел перевернуть один из снующих туда-сюда вампиров, и потягивал виски. Его взгляд, холодный, но какой-то пустой, был устремлен на то и дело дергающегося словно в конвульсиях Харда. Прокурор сидел в самом центре, привязанный к одному из тяжелых крепких стульев с зафиксированными руками, ногами и шеей. Во рту торчал кляп, сделанный, кажется, из его собственного галстука, и заглушающий непрерывный поток брани.
Ведьмак удерживал его оборот под контролем, а сам Хард не терял надежды освободиться, потому рычал и дергался всем телом, только чудом не заваливаясь на залитый кровью пол. Несколько кровососов, среди которых Джек заметил и того самого брюнета, расчистили кабинет, вытащив и где-то спрятав трупы двуликих.
– Мистер Хард, – Джек обратился к прокурору, и все стихло.
Оборотень перестал дергаться и уставился на детектива полным ненависти взглядом. Затем перевел его за спину Солье и странно скривился. Джек прошел в кабинет и в два шага приблизился к прокурору. Оглядевшись, заметил один из таких же стульев за перевернутым на спинку диваном и, вытащив его оттуда, поставил прямо перед Хардом.
Все это происходило в практически полной тишине, так как прокурор лишь еле слышно сопел, неотрывно следя за перемещениями Солье по кабинету. Застывшие черными изваяниями вампиры и в обычное время ребятами были нешумными, а Фрост, как и Алекс с Вэлмаром, застывшие в дверях, сохранял молчание. Джек устало опустился на стул и, обернувшись, также беззвучно обратился к темноволосому вампиру, сразу определив, кто из оставшихся кровососов за старшего. Тот, будто прочитав мысли детектива, лишенным эмоций голосом отрапортовал:
– Не дольше десяти минут.
Кивнув ему, Джек повернулся в другую сторону, на этот раз обратив свой безмолвный вопрос к сенатору. Себастьян Фрост лишь отсалютовал ему полупустым бокалом, давая полную свободу действий. Молча кивнув, Джек протянул руку и выдернул изо рта двуликого кусок обмусоленной материи. Вопреки ожиданиям, только что сыплющий неразборчивыми словами обвинений прокурор замолчал, криво усмехаясь. Он еще несколько раз дернулся, словно пытаясь проверить на прочность сдерживающие его путы, и застыл.
– Ублюдок, – наконец тихо выдал Хард, обращаясь, судя по всему, к ведьмаку.