Иду на риск и позволяю себе дерзкую усмешку.
— Мне кажется, Мирон, или ты действительно выискиваешь любую возможность быть ко мне ближе? — приподнимаю подбородок и с налетом надменности смотрю на него.
— А что, не нравлюсь? — он не отодвинулся от меня ни на йоту.
— Меня бесит твоя борода, — продолжаю тем же тоном, — все думают, что ты брутальный и интересный мужчина, но это всего лишь ШИРМА.
Намеренно произношу то самое слово, растягивая, выделяя интонацией, как бы невзначай напоминая о его недавнем предложении.
— На деле же ты просто безответственный мужик!
Мои слова заметно раздразнили Мирона.
— Не слишком ли лихую песню запела, птичка? — низко прохрипел он и слегка сдавил мне горло, чтобы не тянула с ответом.
Я и в самом деле жажду высказать свое нелицеприятное мнение о нем, но в последний момент передумываю. Хочу еще немного понаблюдать за этим ненормальным, прежде чем сказать ему правду.
— Может, хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
Мужчина опасно приближает лицо, грозясь осуществить свои намерения, но я лишь надменно фыркаю и сверкаю взглядом.
— Значит, не нравлюсь?
— Дело не во внешности, мне не по душе твои принципы, — обхватываю пальцами предплечье его руки, которой он держит мое горло.
— Как же мы тогда будем играть свои роли перед Авророй и моей матерью?
— Спи, с кем хочешь, только я не хочу об этом знать и догадываться! — напрягаясь, шиплю я, но отодвинуть мужчину от себя у меня, увы, не получается.
— Зачем тебе это все? — искренне недоумевает Потемкин.
— Я пойду на многое, лишь бы Аврора была счастлива. Честно, Мирон, я поняла это только сейчас. А если и у Дарьи Филипповны будут отсутствовать поводы для волнения в столь преклонном возрасте, то это тоже будет прекрасно! Не хочешь предоставить своей матери, возможность спокойно насладиться жизнью?
— Что ты мелешь? Откуда ты что знаешь? — рычит на меня он.
Пользуясь растерянностью мужчины, вцепляюсь ему в руку, надавливаю и освобождаю свое горло от его сильных пальцев. Он отстраняется, и я делаю широкий шаг в сторону.
Уперев руки в колени, сгибаюсь пополам и жадно глотаю воздух.
— Ты что-то знаешь?
— Да, — осипшим голосом, роняю я.
Массирую шею, чтобы быстрее восстановить кровоток. Почувствовав облегчение, высказываю Потемкину свои соображения.
— Кажется, твоя мама меня присмотрела.
— Что???
Из груди вырывается тихий стон.
— Боюсь, что Аврора тоже в этом участвует…
Видя на лице Мирона откровенное недоумение, снисходительно щелкаю языком.
— Мне сразу все показалось немного странным. Но я все-таки, допускала мысль, что Аврора могла придумать все сама. Только сейчас поговорив с Дарьей Филипповной, у меня все пазлы сложились в единую картинку.