Принц удивленно двинул бровями – да, маг, когда они только трогались из лесного лагеря, утверждал, что нужно держаться восточнее, чтобы выйти к жилью, но принц покивал согласно, а отряд повел туда, куда указывало его чутьё, чутьё хозяина земель. И только теперь понял, что мальчишка, всё это время шедший за его спиной, был недоволен, что к его словам не прислушались. А теперь вот пришел каяться.
- Вы были правы, лейтенант. Но у нас другая цель: нам не нужно в поселение, нам нужно на дорогу, а она как раз в этом направлении, - и принц указал в сторону от видневшихся за деревьями домов. И чтобы рвущееся наружу разочарование не промелькнуло на лице, быстро разложил прямо поверх травы карту и приблизительно на то место, где они сейчас находились, положил увеличивающий кристалл. Внимание всех тут же сосредоточилось на взметнувшемся перед глазами увеличенном мерцающем изображении карты.
- Мы здесь, - показал Дамиан, - а вот здесь плохонькая, битая дорога. По ней совсем немного до Большой Северной, не больше получаса неспешной рысью.
Принц говорил, а сам сквозь серебристое мерцание карты пытался рассмотреть домики за деревьями, вернее - не мелькнёт ли невысокая фигурка в длинной юбке возле одного из них...
Неспешной рыси не получилось - коней пришлось гнать, чтобы прибыть в столицу как можно быстрее. Дамиан хотел много успеть. И с первым же шагом через порог дворца эти важные и не очень, но требующие его личного участия, дела, закрутились и завертелись вокруг, не оставляя времени на посторонние мысли и чувства.
И только вечером, с тоской глядя через окно на темный, уже совершенно ночной небосклон, и сожалея, что и сегодня не удалось вырваться к Милэде, принц вдруг вспомнил о чуде, что случилось сегодня утром.
И уже опустив голову на подушку, приятно пахнущую чем-то свежим, он вспомнил вчерашний вечер под звёздным небом и сегодняшнее утро. И не смог сдержать улыбку, а затем и волну мурашек, сбежавших вниз от головы и поднявших все волоски на теле.
Нужно было подумать об Академии – он запланировал это время перед сном как раз для этих размышлений: завтра обещал прийти Суземский, чтобы наконец окончательно определиться, куда и как перемещать и разделять. Но как Дамиан ни пытался думать о делах, перед глазами стояла невысокая женская фигурка, освещенная солнцем.
Так он и уснул, наблюдая, как она то бросает взгляд через плечо, то трогает босой ногой воду ручья, то бежит от него куда-то вдаль…
А ночью… Отголоски старого сна смешались с новыми впечатлениями, и его руки скользили по теплому женскому телу, губы что-то горячо шептали в длинные темные волосы, пахнущие так, что кружилась голова и хотелось орать от восторга, а мысли путались и ускользали. Нужно было оторваться от этого чистого, незамутнённого восторга, но не было ни сил, ни желания.