Слышу, кто-то пыхтит сбоку. Поворачиваю голову и вижу белобрысого Тимку — мелкий пытается оторвать мою руку от Полинки. У Рубана такое лицо, что хочется зарядить ему с ноги. Времени у него на детей нет, ладно Полька моя, но на сына!..
Ника наклоняется к мелкому и берет его на руки.
— Тимофей, иди сюда, не мешай дяде Тимуру.
Значит, Тимофей… Стараюсь не выдать разочарования, хотя чего я ждал? Ладно, себе не соврешь, я ждал, что раз Ника сына Рубана моим именем назвала, значит что-то там еще осталось ко мне. А выходит, ничего.
Мальчишка начинает пищать, и меня вдруг накрывает. Я что, совсем пропащий, чем мне может помешать маленький ребенок? Раз Рубан два года был папой Алексом, то и я сумею изобразить ради Польки папу Тимура. Да я выводок пингвинов готов усыновить, если мою девочку это обрадует.
— Оставь, Ника, — говорю приказным тоном, — он не мешает.
Она отпускает сына, и тот бежит к нам. Не ко мне, конечно, к Полинке, жмется к ней, из-за плеча выглядывает. Рассматриваю ближе — смешной такой мальчишка, глаза голубые, интересно, у Рубана какие? Я его не разглядывал, сдался он мне.
Я когда сюда летел, боялся, что не смогу даже видеть их сына. Особенно, понимая, что Доминика назло мне под Рубана легла, доказать хотела, какая я гнида. Как бы там ни распинался Демьян, в ее любовь к Рубану я не верил и одно время надеялся, что она беременной от меня уехала.
Был бы на свободе, насильно бы заставил тест сделать, но Ника родила сына семимесячным, она зачем-то домой приезжала рожать. И я лично документы видел, что он недоношенным родился. Значит, отец его — Рубан, как бы я на дерьмо ни исходил.
Но разлучать Нику с ребенком — этот треш мы уже проходили, хватит, у меня другие планы. И то, что малой меня совсем не напрягает, в мои планы хорошо вписывается.
В плечо тычется белобрысая макушка, от Тимки тоже пахнет конфетами. Эх, детвора, облажался ваш папа Тимур, без конфет приехал и даже без шоколадки. Ничего, мы все наверстаем.
Поворачиваюсь к нему и обнимаю обоих. И замираю от нахлынувших незнакомых ощущений. Были бы тут пингвины, и их бы обнял.
Мне давно не было так хорошо. Внутри тихо и спокойно, не хочется никуда идти, даже Рубана бить перехотелось. Хочется время остановить, чтобы меня обнимали моя дочка и ее мелкий брат.
Исчезли бы все сейчас, оставили мне Доминику, и исчезли. Она смотрит на нас странным взглядом, губа закушена чуть ли не крови. Боится, что я причиню вред сыну Рубана? Разве я такой зверь?
Мы с тобой потом поговорим, сладкая, долго будем разговаривать, а пока я буду говорить с твоим мужем. С трудом отрываюсь от дочки и аккуратно отодвигаю ее брата.