– Просто у тебя нет детей. Возможно, они посмотрели бы на твою жизнь иначе, – спокойно отозвался Холли-Билли. – Когда мне исполнилось семь, я решился защитить мать. Отчим взбесился, схватил со стола пластиковую вилку и воткнул мне в глаз. Он целые сутки не позволял матери отвезти меня в больницу. Я чудом выжил – из-за заражения пришлось делать операцию, половина лица сгнила заживо. Когда меня выписали из больницы, мать плакала, а отчим ухмылялся, он считал, что я получил по заслугам… В тот день я дал себе слово, что однажды уберу с его рожи эту чертову ухмылку.
– Ты его выполнил? – на автомате спросила Шах, понимая, что совершенно не желает знать ответ, но было поздно.
– Да. В пятнадцать. Тогда, в день рожденья отчим вознамериться сделать меня настоящим мужиком. Отвел в сарай, где держал в клетках шиншилл, достал приготовленного на убой зверька и дал мне свой нож. Он хотел, чтобы я взял эту маленькую, теплую тварь и содрал с нее шкурку живьем. Конечно, я этого сделать не смог. Отчим дико разозлился, вырвал у меня шиншиллу, чтобы показать, как надо действовать… Он на миг повернулся ко мне спиной, и я больше не ждал – разбил ему голову колуном для дров. Потом подобрал нож, распорол гаду глотку от уха до уха, сорвал с него лицо и отдал соседской цепной собаке, чтобы сожрала эту дрянь вместе с поганой ухмылкой… Навсегда. А на следующий день я отправился на кастинг Ласковых Игр.
Повисла напряженная, гнетущая пауза. Пораженная в самое сердце Шах попыталась разрядить обстановку. Вышло неумело, зато честно:
– У меня тоже была… шиншилла. Я очень любила ее, но однажды забыла закрыть клетку и она… выпала из окна.
– Какая жалость, – Холли-Билли выглядел абсолютно спокойным. Он склонил голову к плечу и, чуть заметно улыбаясь, пристально посмотрел на девушку. – Шиншиллы хорошие животные, они никому не делают зла. Ладно, уже холодает, пойдем спать.
Он бережно снял ноги Шах с собственных плеч и выбрался из ванной. Девушка проводила охотника туманным взглядом, но последовала не сразу. Услышанное камнем придавило к пластиковому дну. Вокруг было тихо-тихо. Жутко.
Безмолвие нарушил дроид. Он сгреб манипулятором вещи Холли-Билли и потащил их в хозблок. Второй робот попытался схватить полотенце, но Шах выбралась из все еще теплой воды, забрала, обмоталась, мелкими неуверенными шажками посеменила в спальную.
Охотник лежал на кровати, его обнаженное тело скрывалось под блестящим лиловым шелком. В этот раз Шах не стала стесняться, почти смело сбросила полотенце и выжидающе легла рядом. Холли-Билли придвинулся к девушке, поделился одеялом и… отвернулся к соседней стенке. Шахерезада долго прислушивалась к его дыханию, пытаясь понять, спит или нет, пока не бросила эту затею – дыхание не менялось.