— Сосед сверху. Закинул по дороге на работу, — поясняю я.
— Че за сосед? — спрашивает он.
— Обычный сосед.
— Обычный значит, — тянет Никита.
— Да, — улыбаюсь я. — Двое детей и собака. Ну знаешь, как у всех…
— Работяга то есть?
— Да, и очень порядочный.
— Ладно, раз так, — слышу, как после короткого жужжания начинает работать двигатель машины на том конце провода.
— Ты забрал машину? — спрашиваю, не желая класть трубку.
— Нет, одолжил, — говорит Ник.
— У кого?
— У крёстного. Слушай, мелкая, — заявляет он рассеянно, — отец застрял где-то за городом, в какой-то деревне или посёлке, мне надо до него доехать, а потом приеду за тобой.
— Барков, сам ты мелкий! — возмущаюсь я.
— Я не мелкий, — смеется этот дурень. — Совсем не мелкий, Аленушка.
Мое имя он произносит так, что мои щеки вспыхивают, как красные стяги.
Кусаю губу, жмурясь.
— Я пошла, у меня экзамен…
— Олененок, кто на экзамен приезжает к девяти? Ты че, родная? — вздыхает Барков.
— А к скольки нужно приезжать на экзамен, который начинается в девять? — интересуюсь я, закатив глаза.
— К одиннадцати.
Гениально!
— Это мой первый экзамен, ничего? — спрашиваю его звонко. — Вообще первый. Первый в жизни экзамен в университете.
— А, — тянет Ник. — Ну да, точно. Тогда ломись в первую пятерку. Я должен был догадаться, что ты так и планировала.
— А что такого?
— Ничего, — хмыкает он. — Ты иногда предсказуема.
— Это значит скучна? — спрашиваю каменным голосом.
— Нет, — отвечает он. — Это значит — ты правильная настолько, что мне хочется тебя попортить.
Поперхнувшись воздухом, вспыхиваю каждой клеткой тела.
— Размечтался! — выпаливаю я.
— Да, — хрипло смеется он. — Наверное. Заберу тебя в районе двенадцати. Дождись меня.
— Не знаю… — бормочу я.
— Никуда не уходи.
Не уйду.
— Ни пуха ни пера.
— У меня автомат.
Шумный вдох, а потом вкрадчивое:
— Город стоит. Дождись меня. Буду к двенадцати.
На этом он кладёт трубку, оставляя меня одну.
Оттолкнувшись от стены, печально смотрю на свой телефон, но давящая тишина вокруг заставляет обернуться.
Тринадцать моих придурков-одногруппников хихикают и тычут друг другу под рёбра локтями, прикрывая ладонями смеющиеся рты.
Ощетиниваюсь, запихивая телефон в карман.
— Морозова, — тянет удивленно Вася, наш староста. — У тебя что, мужик появился?
От этой бестактности открываю рот. Тринадцать пар глаз смотрят на меня удивленно.
— Офигеть… — хрюкает кто-то.
— Теперь дашь списать?
— Кто он? Руку бы пожать…
— Ну ты, мать, ему пистолетом угрожала?
Бегаю глазами по скалящимся лицам, чувствуя, как горят щеки. Рыкнув, проталкиваюсь через кучу безмозглых тел, процедив: