Я краснею. – Это что... – Я быстро качаю головой. – Не бери в голову.
– Нет, говори.
– Нет, Виктор...
– Пожалуйста.
Я сглатываю. – Так вот почему ты решил взять меня с собой, когда поймал меня подслушивающей в кабинете моего отца?
– Да, - прямо говорит он.
Я хмурюсь. – Почему мой отец должен тебе?
Лицо Виктора темнеет. – Фиона…
– Пожалуйста, скажи мне,
Он вздыхает. – Я оказал ему услугу. Очень большой. Я позаботился о том, чтобы политический соперник не навредил его шансам баллотироваться на пост управляющего.
Я пристально смотрю на него. Холодок пронизывает меня насквозь. – Как ты позаботился?
– Фиона, - рычит он.
– Ты убил его? Я имею в виду соперника?
Виктор смотрит прямо на меня, не мигая. – да.
Я вздрагиваю и делаю небольшой вдох. – О.
Он смотрит вниз. – Я же сказал тебе, я не могу тебе лгать. Ни о чем.
Я качаю головой, пытаясь избавиться от осознания того, что мой отец кого-то убил. Большая часть меня в ужасе. Но другая часть меня не так удивлена, как я думал. В глубине души я всегда знала, насколько беспощаден мой отец—как его карьера и его выборы превыше всего остального. Они появились раньше моей мамы. Они всегда приходили раньше меня.
– У тебя есть братья или сестры? – Я говорю быстро.
Виктор смотрит на меня, ухмыляясь. – Меняешь тему?
– Да.
Он улыбается. – Нет, я не знаю.
– Первый поцелуй?
Он смеется. « действительно ?»
Я улыбаюсь. – Что? Мне любопытно. То есть, если ты помнишь ...
– Эти орды загадочных женщин, которых, как ты, кажется, думаешь, я развлекал, - усмехается он. – Как ты думаешь, когда именно у меня было бы на них время? Моя работа постоянна, Фиона. У меня нет ни времени, ни интереса к развлечениям или интрижкам.”
Я краснею.
– И ее звали Екатерина, - говорит он со смешком. – Мне было тринадцать.
– Настоящая любовь? – Я поддразниваю.
– Она была проституткой.
Моя улыбка превращается в хмурое выражение. Но Виктор хихикает и снова тянется к моей руке. – Это был поцелуй и ничего больше, Фиона. Она работала на углу возле общежития, в котором я жил. К ней подошел мужчина и попытался избить ее, но вместо этого я вышел и избил его. Она поблагодарила меня поцелуем.
Ревность все еще присутствует, но она превращается во что-то гораздо более горячее. Это похоже на то, что мысль о том, что он с кем—то другим—с кем угодно другим-заставляет меня ревновать, но и притягивать его. Это заставляет меня хотеть взять его целиком для себя. Это безумная мысль, особенно учитывая, кто он такой. Но я не могу отрицать огонь внутри себя. Я не могу притворяться, что не чувствую покалывания от его прикосновения, когда он вот так держит меня за руку.