– Вернёмся в квартиру. Поговорим, как взрослые люди, несущие ответственность за свои поступки. …Вас тоже прошу, – обратился он к девочке, и уловил на её лице удивление.
Эмоции на лице мары. Приехали.
– Нечисть?! В мой дом?! – такой решительной Лент не видел Алевтину с тех пор, как она защищала его от драчунов на детской площадке.
– По приглашению, Алевтина, по моему приглашению, одноразово и на условии не причинения вреда.
Девочка подмигнула. Всё. Теперь точно приехали.
Алевтина захлебнулась воздухом, как рыба, но продолжать пререкания не посмела. Отошла от двери вглубь коридора, пропуская вовнутрь всхлипывающую Любочку и сосредоточенного Лента. Мара вошла последней. Тонкая, лёгкая, босая, полупрозрачная какая-то, но на взгляд вполне осязаемая и живая. Лент указал в сторону гостиной, но мара развернулась и вопросительно мотнула головой в другую сторону. Там была гостевая комната, где ночевала Любочка.
– Ладно, – хмыкнул Лент, – пошли.
Гостевая была небольшой, но уютной комнатой с тахтой, шкафом и небольшим столиком-трюмо у окна. Шторы Любочка оставила закрытыми, потому и света здесь было немного.
– Рассказывайте сначала вы, Любочка. Только пальто снимите – запаритесь.
Надо сказать, у помощницы получилось собраться довольно быстро. Возможно, не до конца, но всхлипов с её стороны больше не доносилось. Пальто она сбросила одним движением, свернула валиком в руках, а потом пошла и села на тахту, рядком к устроившейся там же в странной позе маре.
– Лаврентий Петрович! Алевтина! Я должна была вам рассказать, но не знала как. Они теперь ко мне приходят. Иногда по очереди. Иногда вместе. С тех пор как Савила забрала Руфуса. И самое странное, что я их не боюсь. Они послушные. Я не хотела, чтобы вы их развеивали, вот и молчала. Может, мне нужно подлечиться? Что со мной, Лаврентий Петрович?
Ответа на вопрос помощницы у Лента не было. Любочка – симбионт, а симбионты не изучены, в сотый раз подумал он. Так, может, начать изучение прямо сейчас?
– Кто ещё ждёт вас в коридоре, Любочка?
– Разве я знаю? Надо пойти посмотреть, позвать, чтобы показались, некоторые проявляются только по просьбе.
– Что они от вас хотят? О чём просят? Чего требуют?
– Что вы! Какие требования! Просят, конечно, вернее, надеются. Все на одно и то же – вспомнить.
Вот как! Интересный разворот. Он изучил свернувшееся калачиком девчоночье тельце. Мара была настолько реалистична, что в её нематериальность верилось с трудом. Сидит же, даже полулежит, не проваливается в подушки, не парит, правда, валик Любочкиного пальто аккуратно проходит ей сквозь бедро, не доглядела.