— Она знала, что ты не это имел в виду, — говорю я. — Женщина, которую ты описываешь, простила бы тебя. Ты ведь это знаешь, правда?
Он пожимает плечами.
— Я ушел на охоту. Я не знал, но она решила последовать за мной. Я отсутствовал уже много часов и так ничего и не узнал. Ее нашли вуальди. Они оставили только ее голову.
— О Боже! Мне так жаль, Зарикс.
Он кивает, не отрывая взгляда от потолка.
— Это была моя обязанность — защищать ее в тот день. Тазо доверился мне, а я потерпел неудачу.
Я вздыхаю.
— Она сама отвечала за свои решения. Ты ведь это знаешь, да?
Он молчит, и я изучаю линию его упрямого подбородка. Для такого человека, как Зарикс, который по своей натуре, очевидно, является защитником, ее смерть доказала бы, что он не способен заботиться о людях, которые ему дороги.
Теперь я все понимаю. Почему он не хотел брать меня с собой, почему он так разозлился, когда появился Джавир, и почему он постоянно так ворчит. Он не хочет отвечать за нашу безопасность.
А потом я побежала за ним, когда он попытался уйти — так же, как сделала Хана в тот ужасный день.
Я откидываю голову на грудь Зарикса, и он проводит рукой по моим волосам, поглаживая их.
— Такие мягкие, — бормочет он, и я улыбаюсь.
Каким-то образом мне удалось уловить чувства к этому вспыльчивому, чрезмерно заботливому мужчине. Чувства, на которые, я чертовски уверена, он никогда не ответит взаимностью.
Жаль, что я не могу поговорить со своей мамой. Она сказала бы мне именно то, что мне нужно услышать в этой ситуации. Мгновение, и я так скучаю по родителям, что готова свернуться калачиком и заплакать. После того как несколько лет назад их сбил пьяный водитель, все изменилось.
Зарикс вздыхает.
— Я должен идти.
Я поднимаю голову и, прищурившись, смотрю на него.
— Мы должны идти. Даже не думай, паршивец, оставить меня. Обещаю, что не буду мешать… больше, чем необходимо, — заканчиваю я, когда он смотрит на меня.
Он тяжело вздыхает, но садится, и я изучаю, как напрягается и перекатывается его пресс, стараясь не обращать внимания на повязку на боку.
— Отлично, женщина, — рычит он, и я ухмыляюсь. — Я совершенно беспомощен перед твоими… чарами.
Я смеюсь, до смешного довольная его поддразниванием. Грубый, угрюмый воин чертовски сексуален, но открытый, расслабленный мужчина — тот, кто интригует меня больше всего.
Я натягиваю одежду, и Зарикс хмурится, когда я тянусь за своими брюками, наклоняясь, чтобы он мог надеть их на меня сам.
— Как твоя нога? — спрашивает он мягким голосом.
— Уже лучше, — говорю я. — Я рада, что у меня есть костыли.