— Я думал, ты хотела, чтобы я улыбнулся, — говорит он. Он запускает руку мне в волосы и снова поднимает мое лицо к своему для очередного поцелуя.
Я ухмыляюсь ему в губы.
— Дикарь.
Зарикс смотрит на меня еще несколько секунд, и я замечаю момент, когда он отгораживается. Его лицо снова становится пустым, и он отпускает мои волосы, переводя взгляд на крышу шатра.
Внезапная перемена причиняет боль, и я отстраняюсь.
— Ты расскажешь мне об этом? — тихо спрашиваю я, и его взгляд устремляется на меня.
— Да что ты знаешь? — с вызовом спрашивает он, и я выдыхаю, решив проигнорировать его тон.
— Я знаю, что тот, кто заставил тебя избегать людей так, как ты это делаешь, кто заставил тебя так бояться заботиться о ком-либо, должно быть, был невероятным человеком.
Он кивает, отводя взгляд, но его рука опускается, чтобы снова притянуть меня к себе.
— Так оно и было. Хана была легкой и веселой. Она никогда не встречала никого, кого не могла бы заставить улыбнуться. Она сделала бы все, чтобы подбодрить кого-то, если бы он не был счастлив. Это было то, ради чего она жила.
Я игнорирую укол ревности, который пронзает мою грудь. Я отказываюсь испытывать зависть к мертвой женщине. И она, должно быть, мертва, потому что я не могу представить себе ничего другого, что могло бы привести к полной отстраненности у такого сильного мужчины, как Зарикс.
— Она была сестрой Тазо, — тихо говорит он.
Вау, это объясняет кое-что из истории, которая должна быть у этих двоих.
— Что случилось?
— Она верила, что однажды мы станем парой. Я много раз говорил ей, что это не так. Мы были друзьями. С того момента, как она научилась ходить, она следовала за мной и Тазо по пятам. Я и сам практически видел в ней сестру.
Я вздрагиваю.
— Ты сказал ей это?
Он бросает на меня оскорбленный взгляд.
— Конечно, нет. Но я ясно дал понять, что не собираюсь быть ее парой. Я остался бы ее другом до конца моих дней, — тихо говорит он, в его голосе слышится боль, и я протягиваю руку, чтобы провести пальцами по его волосам.
— Наверное, ей не понравилось такое услышать.
Он качает головой, сдвигаясь так, чтобы я могла дотянуться до его волос.
— Она была молода, красива и добра в племени, которое почти отчаянно нуждалось в женщинах. Она могла выбрать любого мужчину, который ей нравился.
— Но она хотела тебя, — говорю я, и он кивает, нахмурив брови, а на лице ясно читается замешательство.
— В тот последний день я сорвался на ней. Я сказал ей, что этого никогда не случится, и чтобы она пошла и позаигрывала с мужчиной, у которого найдется для нее время. — В его голосе ясно слышится отвращение к себе, и я наклоняюсь, чтобы погладить пальцем его сжатый кулак.