— Хотел бы я сказать, что много… — и осторожно притянул пальцами конверт к себе. В кабинете явственно запахло грозой. — Только один.
— Вот и спрячьте пока. Это ещё не самый крайний случай, — добавил, хмурясь.
— Куда уж…
Вельскому однозначно казалось, что если не просить помощи, то хотя бы известить родню пострадавших от самогона следует немедленно.
— Всё-таки некоторые молодые люди из весьма непростых семей.
Один Бачек, канцлеров сынок, чего стоил. Хоть и коснулось происшествие его минимально.
— Вот именно. Не стоит беспокоить серьёзных людей. У них и без нас забот достаточно. У нас с вами задача какая?
— Учить и способствовать связям, — мрачно процедил Павен, чуть заметно кривясь. Он по сей день не мог точно определиться, к кому себя теперь причислять: к наседкам или к свахам. И то, и другое, по его мнению, было страшным позором. Он ещё мог бы стерпеть быть наседкой и свахой для собственных детей и внуков. Но таковых, увы, не имелось.
— А трудности, знаете, как связи укрепляют? — резонно заметил Моравицкий.
Павену вот очень было интересно, откуда молодому князю Моравицкому известно о трудностях. Но вот о том, кем именно он в этих трудностях укреплялся, ректор не желал знать ничего.
Он вдруг вспомнил, что раздосадован и зол, и вообще негодует, и нахмурился ещё суровей.
Да ещё военный курьер с утра таки принёс неутешительные вести. Пойманный агент тёмных задушен в тюрьме, и они упустили последнюю ниточку, по которой могли выйти на их шпионскую сеть целиком. Тёмные явно что-то затевали, и натруженное чутьё Вельского вопило о нависшей над ними опасности, а в голове сам собой складывался план обороны замка.
Часть 24
* * *
В приёмной что-то грохнуло, и звонкий голос Нинандры прорезал напряжённую тишину:
— Сеш, я вижу, ты здесь! — дверь в кабинет Вельского дрогнула и распахнулась настежь. — На весь зАмок полыхаешь. Мне что же? Каждые полтора суток щит обновлять? Что у тебя ещё?
Что-что. Он, когда Татовича и Батишек чуть живых увидел, странно, что вообще всю академию спонтанным выбросом не спалил. Просто от беспомощности и страха. И это чуть не сразу после выбившей его из равновесия утери копья.
Кто вообще смог даже просто его увидеть? Не говоря уже о том, чтобы взять?
С одной стороны, у него тут был полный Журавль потенциальных драконов, с другой… С другой он сам только что говорил Витольду, что они просто дети. Талантливые дети, их ещё гонять и гонять.
Проще говоря, Сешень не верил, что копьё взял кто-то из них. В то, что их тщедушного Левека похитили, возможно, вместе с копьём, в это верил вполне. В то, что в замок проник злоумышленник… ну, в это тоже. Вполне рабочая версия. Он даже прикидывал, кто это мог быть из известных ему сильных тёмных, потому что абы кому копьё в руки не далось бы, но ни один из них на наследника Регнерта, к счастью, не тянул.