— Мы не можем уйти…
— Почему? Потому что ты его любишь? – спрашивает, словно прочитала меня, зная, что творится у меня на душе. — Ну да, он красивый, но он ведь обидел тебя, как ты можешь его любить?
— Ляля, всё намного сложнее. Когда ты меня не слушаешь, я всё ещё продолжаю тебя любить… И его я люблю. Он, как и ты, живёт в моём сердце, — указываю на своё бьющееся сердце. — Но уйти мы не можем не поэтому. За этой дверью есть люди, которые могут сделать нам больно. Тигран нас от них защищает.
— И обижает сам… — добавляет Ляля. – А что, если он сам обиделся и скажет тем людям, что нас можно обижать? Что, если он сам нас отдаст в руки тех людей, которые хотят сделать нам больно?
— Не скажет. Потому что он тоже любит… — произношу, улыбнувшись.
— Нас?
— Тебя, —выдыхаю, погладив малышку по голове. – Он любит тебя, но ещё этого не понимает.
Он уже признался, что она его не раздражает. Его сердце полюбило мою малышку. И пусть он не спасёт нас ради меня, но он сделает это ради неё. «Эта козявка меня не раздражает», — вспоминаю его слова и невольно улыбаюсь. Он любит её несмотря на то, что знает, что она дочь Красавина. Это ли не говорит о том, что он лучше Глеба? Не кинет нас? Не предаст?
А что, если он привяжется к Ляле и захочет её отобрать у меня? Нет! Нет! Нет! Он не может! Не может у меня забрать мою малышку! Она моя! Только моя!
— А тебя он любит?
— А я… меня он не любит. Я не она… я недостойна того, чтобы меня любили. Я грязная… испорченная… нелюбимая…
Тигран
После того, как я в тот день ушёл от Элины и Ляли, около двух суток провалялся в борделе в компании алкоголя и Ассоль, пытающейся вытащить из меня причину моего внезапного алкоголизма.
Но разве я мог ей рассказать? Мог. И для этой девчонки стать уродом? Поведать ей, как мне стыдно перед Элиной и Лялей? И вообще признать свою слабость перед маленькой хрупкой девушкой? Рассказать о том, что вновь влюбился, но ненавижу себя за эту любовь? Дать понять, что отталкиваю Элину намеренно? Хочу, чтобы она любила и презирала меня одновременно? Чтобы была рядом и не рядом, потому что её присутствие заставляет меня вновь испытывать забытое чувство счастья, непонятного трепета и округлённости?
Нет, я не мог рассказать обо всём Ассоль… Не мог. Скажи я ей, что унизил Элину, она меня тут же придушила бы своими руками, спрятав где-то в подвале, если бы, конечно же, посчитала, что я этого достоин.
Но, протрезвев, я понял, что так не может продолжаться. Плохо в этой ситуации не мне, а Элине, в первую очередь. Страшно представить, что с ней творится… Выйти из одних токсичных отношений, в которых ты была никем, и перейти в такие. И меня вовсе не оправдывает тот факт, что я чувствую ненависть к Красавину. А каково куколке, если она, убив его, боялась, что он воскреснет и сделает ей больно? Плюс к этому ещё я со своими загонами и обвинениями.