– Вы проверили Вольпину? – я встала, разминая затекшую шею. Мышцы онемели, словно я проспала несколько часов.
– Проверил, – ответил Кош Невмерич. Он поднял с пола незамеченную Ягушевской конфету, снял блестящий фантик и отправил конфету в рот. – На ней всё чисто. Если это не вы, Краснова, навели порчу на Колокольчикову, то точно и не Вольпина.
– Не может быть! – я забыла про шею. – Больше к нам с Машкой никто не подходил! И она меня по плечу похлопала. Точно так же, как Царёв в прошлом году, когда хотел на меня муравьев наслать, а получилось…
– Я помню, – прервал меня ректор. – Вы не доверяете моему профессионализму? Так мы были с Быковым, Иваном Родионовичем. Ему доверяете?
Было что-то особое в его голосе. И во взгляде. Я мгновенно насторожилась: а Быков-то тут при чем?
– Кош Невмертич ещё ни разу не ошибался, Василиса, – сказала Ягушевская тоном бывалой училки. – Если он говорит, что Карина не применяла колдовских заклинаний, так и есть.
– Значит, не Вольпина? – спросила я с таким разочарованием, что Ягушевская не сдержала улыбки.
– По-моему, вам надо успокоиться и сосредоточиться на учёбе, – она забрала у ректора фантик и бросила его в мусорную корзину, и меня почему-то очень обидел этот жест – привычный, интимный, выдававший заботу, которая гораздо больше, чем просто вежливость подчиненной к начальнику.
И в театр они ходили вместе… Ягушевская была в таком красивом синем платье…
– Краснова, вы в порядке? – оторвал меня от размышлений голос ректора. – Чувствую, опять забурлили. Что на этот раз?
– Ничего, – ответила я угрюмо, глядя в пол.
– Тогда идите, – разрешил Кош Невмертич. – И впредь будьте поосторожнее. Кто знает, что в следующий раз вам сунут за пазуху.
Страшно хотелось хлопнуть дверью, но я сдержалась. Спасибо хоть, что не обвинили, что это я опрыщавила Машку. Хоть на это ума хватило. У суперволшебника. У великого и ужасного Коша Невмертича. У…
– Василиса! – ко мне подбежал Анчуткин, взволнованно поправляя очки. – Всё нормально?
Он бледнел и заикался, и было видно, что очень напуган. Я подумала, что тот Анчуткин, который забавлялся с молниями на крыше института, мне, наверное, приснился.
– Нормально, – сказала я неприязненно. – Пошли на ленту, а то опять всё пропущу и буду потом в субботу досдавать. Достало уже учиться, когда все отдыхают.
– Э-э… – зеблеял Анчуткин. – Так ленты уже давно закончились…
– Как – закончились? – я остановилась и в упор посмотрела на него. – Сколько сейчас времени?
– Почти шесть, – Анчуткин струхнул ещё больше.
Шесть вечера? Ничего себе. Мне казалось, я уснула на несколько минут, а проспала несколько часов. Неудивительно, что шея затекла. Я машинально покрутила головой, разминая мышцы, а Бориска топтался рядом, заискивающе заглядывая мне в лицо.