Отлично. Великолепно! Только в груди какая-то непонятная, необъяснимая пустота.
Я встал и подошёл к окну — уставился вниз, на широкие ступени парадного входа в Департамент. Та девушка в розовом была очаровательная, а я? Повёл себя как какой-то индюк.
Как давно я стал сухарём? Особенно в отношении хорошеньких, молоденьких и… ну да, она немного меркантильная, но это простительно и даже нормально. Если девушке не нужны твои деньги, или помощь, если девушка способна сама со всем справиться, то она обязательно пошлёт.
Мужчины привыкли опасаться меркантильных, а нужно наоборот!
Я сглупил, когда сообщил юной трепетной мисс, что занят и что ей лучше обратиться к секретарю. В следующий раз такой ошибки не совершу.
Вторая мисс — которая была в невзрачном платье с невыразительным лицом — тоже вспомнилась, и я повернулся к Ришту:
— Слушай, по-вчерашнему. С той женщиной и её сыном всё в порядке?
Боец кивнул.
Именно он вёл переговоры с «жертвой», он же отвечал за всю «техническую» часть. Следил, чтобы Науре выделили подходящую комнату, объяснили обязанности, назначили жалование, выплатили аванс и дальше по списку.
— Она довольна, — сказал Ришт. — И жене коменданта понравилась, так что всё отлично.
— Помогут? Присмотрят?
— Да, — снова кивнул подчинённый. — Можете не волноваться.
Я помедлил, прежде чем спросить:
— Кстати, как тебе этот… который её брат?
Ришта при всей его невозмутимости заметно перекосило, и я хмыкнул — наши ощущения совпадали. Вроде служитель храма, уважаемый, богоугодный человек, а чувство, словно соприкасаешься с чем-то липким и чёрным.
— Может покопать на него? — предложил Ришт. — Вы оказались правы в том, что он издевается над сестрой и племянником, в приватной беседе она призналась. Но может за ним и другие грехи водятся? Кстати, откуда вы вообще узнали про Науру?
— Не помню.
Боец удивился, а я…
— Как думаешь, проверять каждого типа, чья рожа тебе не нравится, это нормально?
Я спрашивал на полном серьёзе, без издёвок, но подчинённый не сразу это понял. А сообразив, ответил:
— Нет, шеф. Для этого нужно быть психом.
Вот и я так считал.
В отношении Науры служитель вёл себя мерзко и, если женщина даст показания, мы попробуем инициировать дело. По остальному, дурной характер — не преступление. Но священника этого я всё же запомню. Он слишком неприятный, чтобы забыть.
— Кстати, — Ришт внезапно потёр лицо, — а не помните почему мы отменили сегодняшний ночной рейд? У меня какой-то провал в памяти.
Я хмыкнул. Хороший вопрос, мне бы тоже хотелось знать, но… Жизнь давно научила — бывают вещи, о которых лучше не заморачиваться.