Отдав, не глядя деньги, он запустил обе руки в пакет и с благоговением прошептал:
– Красный.
Поддавшись любопытству, я приподнялась и краем глаза заглянула в пакет. Чтоб мне провалиться на этом месте, если там лежала не футболка «Найк». Я узнала логотип, вышитый белыми нитками. Неужели на теневой стороне футболки в таком дефиците, что ими торгуют на черном рынке?
– Цветозависимые, – пояснил Марк, присаживаясь рядом со мной. – Так мы зовем помешанных на цвете. На самом деле, все мы в той или иной степени преклоняемся перед яркими красками, но их открытое использование запрещено.
– Незаконная торговля? – Ксюша округлила глаза. – Но ты говорил, что цвета не могут пройти сквозь тень.
– Их можно протащить. Некоторые ныряльщики приносят с собой из вашего мира цветные вещи и неплохо на этом зарабатывают.
– Тогда у вас должно быть полно цветных вещей, – заметила я.
– Не так все просто. Со временем они выцветают. Краски не приживаются на теневой стороне. Так наш мир восстанавливает равновесие. Исключение – осколки цвета. Они всегда остаются яркими.
Марк поставил перед нами кружки с чем-то черным и дымящимся. Ксюше с Колей достались железные, а мне – пластиковая с изображением зайчика и отколотой ручкой.
– Не бойтесь, это чай. Не обращайте внимания на вид, по вкусу он такой же, как ваш, – Марк сделал глоток из своей кружки и выжил.
Из-за мучившей меня жажды я отважилась попробовать напиток. Марк не обманул: чай был сносным. К нему бы печенье, но с продуктами дела обстояли хуже. На других столах я видела тарелки с полужидким варевом, попробовать которое не отважилась бы, даже умирая с голода.
– Можно мне снять очки? – попросила Ксюша. – Здесь темно, и в солнцезащитных очках я чувствую себя кротом.
– И ты жалуешься? – укорил ее Коля. – У меня, если помнишь, все лицо в пудре. И оно жутко чешется.
– Снимешь очки, и все заметят цвет твоих глаз, – сказал Марк. – Видела сцену за соседним столиком? А теперь представь, что будет с тем мужчиной и подобными ему, когда они увидят цвет твоих радужек.
Ксюша поежилась. Никто из нас не хотел очутиться на месте футболки и быть зажатым в потных ладонях цветозависимого.
– Мужчина со шрамом смотрит на меня, – прошептала Ксюша.
– Должно быть, ты ему приглянулась, – сказал Коля.
В паре столов от нас сидел мужчина. Его правую щеку пересекал безобразный шрам, как если бы кожа на его лице дала трещину. Перед ним на столе дымилась кружка с чаем. Не считая нас, он был единственным, кто не пил спиртное.
– До чего отвратительный шрам, – скривилась Ксюша. – Боевое ранение?