Сейчас.
Если я все-таки сделаю это.
Ворон держит ее за подбородок, и Луиза не видит меня. Мне приходится называть ее даже в мыслях этим именем, от которого у меня начинается изжога. Оно приторно-ненастоящее, как яркие украшения на дешевых шлюхах в ниггерских кварталах. Сама девчонка совсем другая. Ей не идет это имя, которое она назвала.
Она реагирует на наши прикосновения искренне, по-настоящему. Как никто давно не реагировал. Дрожит от возбуждения и хрипло стонет, когда все-таки теряет голову. Но она пытается держать себя в руках, потому что ей есть что скрывать.
И мы должны выяснить, что именно.
Белласта еще не объявил войну прямо, но мы уже знаем, что не станем раскуривать трубку мира во второй раз. Никому из нас это не нужно. Но и война нам тоже не нужна. Мы с Вороном пережили две вместе, и Ворон в детстве пережил третью, в которой погибла его мать. Рано или поздно наш лимит удачи будет исчерпан.
Мне жаль эту девчонку, чья первая ночь могла быть совсем другой, встреть мы ее при других обстоятельствах. Но теперь нельзя иначе.
Кто владеет информацией, владеет миром. А мы с Вороном сделаем все, чтобы задушить поползновения Белласты в зародыше. Нам не нужна война на наших улицах.
— Что вы хотите знать? — она вздрагивает в наших руках.
Такая хрупкая и тонкая. Я поглаживаю ямочки на ее заднице, потому что не могу сдержаться. Они манят к ним прикоснуться, но в следующую секунду все-таки убираю руку.
Берусь за свой ремень и приспускаю джинсы. Она сама напросилась.
— Скажи свое настоящее имя.
— Луиза.
В тот же момент я с размаху бью ее по заднице ладонью, выше и левее черных роз, вытатуированных на ее бедрах. Это не больно. Скорее неожиданно.
Она взвизгивает и вздрагивает.
— Я сыт по горло ложью, — отвечает Ворон.
Чтобы напомнить ей, с чем она имеет дело, я освобождаю член, которому плевать на мораль и собственные размеры. У меня стоит, потому что не может быть иначе — при виде нее у меня встает сразу же. А сейчас она стоит голая, на коленях, только джинсы болтаются где-то ниже.
Не могу сдержаться и провожу пальцами у нее между ног.
В машине она стонала по-настоящему. Жаль, что я не пригрозил ей тогда. Но сначала я хотел поговорить с Вороном, а еще убедиться, что она совершенно не умеет сосать, как могла бы шлюха после двух месяцев работы в борделе.
Между ног у нее влажно. Но все-таки не так, как со мной в тот раз в машине.
Значит, она боится. И это хорошо.
Может быть, будет сговорчивее. Я могу отбить у женщины желание заниматься сексом до скончания века, я знаю это.
Когда я снова провожу пальцами между ее ног, она только сильнее стискивает бедра. Хочет укрыться, избежать этого. Но мне важно, чтобы она поняла, что сейчас все происходит на самом деле.