И только Николай уже во второй раз брал расческу в руки и водил ею по моим волосам, делая то, что я ненавидела всем сердцем.
— Почему ты красишься? — снова повторил он, очевидно, глядя на темные пробивающиеся корни.
— А почему Шема приехала сюда? — выпалила я.
Я не знаю, почему он все-таки заговорил. Видела по его лицу, что не собирался. Не хотел. Но по-прежнему монотонно ведя расческой по моим волосам, он заговорил:
— Целых три года я наблюдал и изучал повадки этого прайда в Уганде. Я видел, как росла мать Шемы, сильная умная львица по имени Зинара. Как у нее родилась Шема, и как она защищала ее в первые месяцы. А потом я в очередной раз улетел в Москву и там меня настигла весть о том, что смотрители «Королевы Виктории» нашли весь прайд мертвыми. Всех львиц. Двух львов. И всех львят. Так мне сказали, и я был совершенно раздавлен, когда узнал, что больше никого из них нет.
— Из-за чего они умерли? Вирус? Болезни? Браконьеры?
Я резко развернулась к нему. И от невыносимой, острой, как стекло, боли в его глазах мои волосы встали дыбом. Прильнула к нему всем телом и обняла, прекрасно зная, как много значат большие кошки для тех, кто изучает их всю свою жизнь.
Закрыла глаза, слушая его тихий голос.
— В том году была сильнейшая засуха. Стада ушли дальше обычного, и львицы все чаще стали возвращаться без добычи. Если взрослые львы могут прожить какое-то время без еды, только на запасах организма, то львята — нет. Тогда львицы сделали то, на что обычно не решались из-за страха перед человеком, стали нападать на фермы. Так продолжалось весь засушливый сезон. За это время львицы достаточно обнаглели, перестали охотиться, даже когда стада уже вернулись. Зачем часами выслеживать добычу, если ее можно всегда, гарантировано добыть в другом месте? Конечно, после того, как львов едва не истребили, правительство Уганды ужесточило законы, запретив охоту. Но так ведь и на прайд Шемы никто не охотился. Отравленное мясо, которое подкинули в прайд, львы съели сами.
***
Шема нашлась случайно. Ей было тогда всего полгода. Никто не знал, когда и как она отбилась от матери, но все понимали, что львенок в таком возрасте не выживет.
Случаи, когда львицы принимали в свои ряды чужих котят, невероятно редки. Странствуя по саванне, голодная Шема не раз оказывалась на территориях чужих прайдов, но каждый раз убегала. Если львицы только угрожающе рычали, то взрослые львы, Вожаки стаи, призванные защищать земли и львиц, не были бы к ней так благосклонны.
Охотиться она еще не умела. И перебивалась остатками туш и падалью. Даже разложившееся мясо — нормальная еда для льва, желудочный сок которых переваривает и такую еду в критические моменты. Львицы могут охотиться в одиночестве, но учатся они этому в прайде. Мамы, взрослые сестры берут львят с собой на охоту, отводят им определенные роли и учат.