Отправив Айне и ба в комнату, я под чутким руководством Гугла навела порядок на столе и запечатала письмо от Уэна Мактала. Даже успела его дочитать. Ничего неожиданного в нём не оказалось: да, он просил у Привратника покровительства в деле женитьбы на старшей сестре О’Кин. Другими словами, пытался навесить на Двэйна обязанности свахи.
Двэйн Ардер — сваха. Забавное сочетание совершенно неподходящих друг другу понятий в одном предложении. Я с удовольствием сожгла бы письмо, но это рано или поздно вскроется, поэтому придётся смириться с его существованием. Посмотрим, к чему приведут их переговоры. Мне тоже, между прочим, есть, чем ответить!
Размышляя над этим, я поднялась на нужный ярус. И задумавшись, едва не столкнулась с кем-то на лестнице. Оказалось, с Алишей — первой леотой Двэйна Ардера. Возможно, она хотела прогуляться, кто её знает — воздухом перед сном подышать полезно. Вот только одета была не для прогулок. На ней был роскошно украшенный халат из узорно простёганной ткани, а вот под ним её одеяние казалось весьма фривольным: шёлк и кружева.
Нет, в таком виде определённо не гуляют по тёмным садовым дорожкам. Значит, хочет кого-то впечатлить, а то и соблазнить. Кого — тут вариантов крайне мало.
Но какое мне до этого дело, верно?
Мы с Алишей просто поприветствовали друг друга кивками и разошлись.
“А дама с секретом!” — вдруг проговорил Гугл.
Откуда ни возьмись, он нарисовался рядом.
— В каком смысле?
“Я почуял шлейф магии — довольно сильной. Она буквально окутана им. Либо сама выпила какое-то зелье, либо несёт его с собой. Я не разобрал”.
Похоже, именно сегодня настал час того самого флакона из лавки алхимика. Что ж, остаётся пожелать дорху Ардеру удачи! А я была настолько зла, что даже не могла проникнуться к нему сочувствием.
“И что ты, не предупредишь тёмного о том, что ему приготовили? — поинтересовался филин. — Она ведь точно к нему идёт!”
Спасибо! А то я не поняла.
— А ты, вижу, проникся мужской солидарностью? Пусть сам разгребает свои проблемы с леотами. Мне всё равно.
Отравить она его не отравит — и ладно!
“Жестокая ты, — вздохнул птиц. — И за что мне такое наказание?”
Ну надо же! Одежду Кадану он поджёг, а жестокая я!
К счастью, хотя бы в комнате оказалось тихо. Айне уже ушла в свою спальню — видимо, лелеять оскорблённые моим поведение чувства. Бабуля ещё сидела в гостиной и читала, но уже явственно задрёмывала.
— Ты представляешь, еле разогнала новых подружек Айне! — проворчала она, как только заметила меня. — Тут стоял такой плач, будто они кого-то похоронили. Но это всего лишь Айне пожаловалась им на тебя, хотя жаловаться было нужно на слюнтяя Кадана!