Только бы Аримани согласился…
– Ладно, – сказал он, поморщившись. – Разводить детей по домам мне некогда. К тому же сегодня не завтра. Брысь!
И нас сдуло ураганом. Почти в прямом смысле слова – на дворе сорвался ветер, хлопнувший окном, и теперь задорно подгонявший нас в спины.
***
Дома, клюя носом над тарелкой каши и пропуская мимо ушей увещевания волновавшейся, где меня носит в такой вечер, мамы, я обдумывала случившееся сегодня. Поделиться тревогами с родными мне даже в голову не пришло – не поверят, в лучшем случае. В худшем – потащат к стражам.
На этой мысли меня передёрнуло.
После сегодняшней встречи мой страх перед командором стражи не только не прошел, он ещё усилился. Но о его причине, в том числе, о сегодняшнем глюке, я не рассказала даже друзьям. Мы вообще почти не говорили по дороге, не особо поболтаешь – на бегу-то. Я только выяснила, что Аримани… кстати его фамилия Ариманис, Майно Ариманис. Я его неправильно называла, но это ерунда, могла вообще Армани обозвать.
В общем, пока Митра вызывал библиотекаря, Аримани-с стоял и листал “Устройство”, на меня не смотрел, и уж точно никаких змей за его спиной не вилось.
Каша в тарелке показалась мне совсем уж гадостной – горькой и скользкой, – я сглотнула, борясь с желанием “выплюнуть каку”, и отодвинула тарелку от себя.
– Спасибо, ма. Не хочу есть.
Мама укоризненно покачала головой.
– Я к себе, доброй ночи, мам, пап, – медленно перебирая ногами по ступеням, я побрела на второй этаж. В кармане лежала бумажка из дома Жнеца, которую я теребила, боясь разворачивать, – а вдруг там ничего нет. Ещё страшнее было показать её кому-то – ведь мы могли увидеть разное.
Впрочем, с бумажкой или нет, но я точно сходила с ума. И с этим бесполезно спорить...
– Сладких снов, доча, – папа задрал голову, оторвавшись от вечерней дозы информации, упакованной в позавчерашнюю “Мистик сегодня”. В изоляции газеты попадали к нам с запозданием, так что о Хаосе там ничего нового не было, что очень расстраивало любознательного папу. – О, а что это у тебя за боевые раны? – он опустил очки на нос и уставился мне на ноги, оказавшиеся как раз на уровне его глаз.
Я приподняла пышную юбку. Мама, подавив вскрик, подскочила ко мне.
Крови и правда было слишком много. Она успела подсохнуть четырьмя жирными струйками, напитавшими красным резинку на белых носочках.
– Катя, кто тебя укусил?! – всплеснула мама руками.
Я смотрела на “боевые раны”, пытаясь вспомнить, а главное осознать, обстоятельства этого укуса.
– Котик, – со вздохом ответила маме, потирая висок.
– Бешеный?!