– Ой, у вас синяк, – Артём нежно касается моего виска, и от его прикосновения по телу бежит приятная волна. – Как вас так угораздило?
Я невольно облизываю губы и задерживаю взгляд на его красивых глазах.
– Профессиональная травма.
– Кто-то не хотел мыслить позитивно?
– Вроде того, – киваю я и, улыбаясь, шагаю к своим бабушкам.
* * *
– Ну наконец-то! – раздраженно восклицает при виде меня Миссис Летнее Платье, она возводит глаза к потолку и старательно обмахивается огромным испанским веером. – Мы уже начали думать, что вы схватили кишечный грипп, и чаепитие отменяется.
– Нет-нет, самочувствие у меня великолепное! – Я излучаю жизнерадостность и задорно трясу безглютеновыми вафлями. – Сейчас оторвемся по полной.
– О! Значит, я правильно магнитофон взяла! – радостно отзывается одна из бабулек, та, что похожа на облачко.
Она включает в розетку какую-то странную бандуру и вставляет в нее видавшую виды кассету. Через секунду из динамиков бандуры раздается песня «Тату» «Я сошла с ума».
Бабушки глядят на Облачко с изумлением.
– Внук подогнал, – объясняет та и чуть пританцовывает. – А что? По-моему, ничего.
Я бросаюсь к столам в углу комнаты и пытаюсь развернуть их так, чтобы образовалась буква «П». Мои «силовые упражнения» почти сразу прерывает Артём: он подкрадывается ко мне со спины и сгребает в объятия, после чего почти прижимается губами к моему уху:
– Майя, позвольте я сам всё сделаю. Просто объясните мне, чего вам хочется?
На ум почему-то приходят исключительно пошлости. Я, кажется, даже краснею. А еще у меня подгибаются колени от его близости.
– Я вот скатерки принесла, – словно из-под земли рядом с нами вырастает Миссис Паутинка. – Для уюта.
Я благодарно киваю пожилой женщине и отстраняюсь от Артёма. Потом объясняю ему, как составить столы.
– Слушай, милок, а мы с тобой нигде не встречались? – Миссис Паутинка напяливает очки и сосредоточенно вглядывается в Артёма. – Ты случайно не Клавдии Анисиной сын?
– Нет, – недоуменно хмыкает он, а потом принимается за перестановку.
– Странно! – Миссис Паутинка чуть ежится и даже дышит на пальцы. – Значит, обозналась.
Она подсаживается к батарее, но и оттуда с неприкрытым подозрением косится на Артёма. Выглядит это весьма забавно.
Песня «Тату» сменяется «Ручьем» Кадышевой, бабушки одобрительно гудят и пытаются подпевать. Миссис Летнее Платье начинает кружиться со своим веером, как самая настоящая испанка. Подол ее алого сарафана так и взвивается, так и надувается ярким колоколом.
– Никитична, ты бы прыть-то свою умерила, – ревнивым тоном замечает Паутинка. – В нашем возрасте такие пляски до добра не доведут.