Я рассмеялась и взъерошила ему волосы:
– Ладно, давай собираться, мужчина.
Мы двигались медленно и осторожно. Макс метался в своей импровизированной постели и с каждой минутой ему становилось хуже. Мы часто останавливались, и Вита с тревогой протирала ему лоб и вливала какие-то отвары.
– Я могу помочь? – каждую остановку я задавала один и тот же вопрос, но Вита обеспокоенно качала головой. Наконец я не выдержала и заставила сделать длительный привал.
– Попробую силой, – я села рядом с Максом.
– Для него сила сейчас, как жирный плов для больного животом, – Вита нахмурила брови.
– Я легонько. Рус, помоги, – мы повернули Макса на бок, и я легла рядом с ним. Наклонила его голову чуть вперед и прислонилась своим лбом к его. Вспоминая как легко, я проникла в сознание Руса, я была уверена, что в сознание больного проникну еще легче. Я закрыла глаза и расслабилась. И практически сразу попала в полутемное помещение, из которого вело множество ходов. Я, не колеблясь пошла по одному из них и оказалась в длинном темном коридоре. Шла долго, и впереди, как мне показалось заметила неясный свет. Ускорила шаг, и вскоре оказалась в другом помещении. Комната была сделана из камня, словно вытесана в горе. У одной из стен стоял алтарь, который слабо освещался теплым светом, а на полу, возле возвышения валялся меч. Старый, древний, изъеденный до невозможности ржавчиной, покрытый каким-то мхом. На лезвии скорее угадывалась какая-то вязь. Я взяла его в руки и почувствовала жуткий холод. Уселась возле алтаря и снова повертела лезвие в руках. Затем оторвала кусок рукава и потихоньку протерла меч. Грязь удалялась с трудом, тряпка была сухой и не хотела как следует очищать клинок. Тогда я закрыла глаза и представила как моя сила превращается в воду, и тряпка в руках потяжелела от влаги. Я сидела и оттирала клинок, мне казалось нет ничего важнее сейчас, вот еще минуту, еще чуть-чуть… Меня кто-то тряс за плечо. Я сбрасывала руку, мне мешали, а мне осталось-то совсем немного. Меня начали трясти сильнее, и я в раздражении оглянулась. Яркий свет полоснул по глазам и ослепил меня до слез.
– Элька, Эль! Очнись!
Проморгавшись я взглянула в встревоженные лица Руса и Виты:
– Что такое? А где клинок?
– Какой клинок? – Рус сердито на меня смотрел, – ты на себя посмотри, зеленая вся.
Я попыталась встать и ощутила такую слабость, что подкосились ноги.
– Ты чего делала там?
– Я…, – растерянно пробормотала я, – ничего… Клинок чистила.
– Я рядом был, смотрю, а в лице у тебя ни кровинки. Губы посинели, под глазами мешки образовались, стал тормошить тебя, а ты ни в какую. Виту позвал, мы тебя вдвоем еле растолкали.