Ангел села рядом. Ее первое прикосновение было еле заметным и очень осторожным. Зуд и ощущение неприятного тянущего давления в том месте сразу же прекратились, на их место пришло тепло. Легкое, ласковое, словно весеннее солнышко. И на душе у Альберта сразу стало невероятно легко и светло. Как будто он снова оказался во времени своего беззаботного детства, когда еще не знал, на что способны люди и что по большей части причины их поступков далеки от благородства.
Следующее касание ангела было уже более уверенным, но одновременно… нежным? Альберт мысленно помотал головой. О чем он думает? Какая нежность? У этой девушки есть чувства, которые она сумела пронести сквозь множество чужих жизней, в которых, как она сама говорила, было всякое. И эти чувства она уж точно не могла испытывать к нему. С чего бы, да и откуда? До библиотеки он видел ее лишь два раза, и это она в них представлялась феерическим явлением, а не он.
А ангел меж тем спускалась все ниже. Среди других касаний Альберт неожиданно ощутил одно в том месте на спине, где, он точно знал, не было ни ссадин, ни синяков. Может, ему просто показалось? Может, он ощущает то, что хочет ощущать? Может, в прикосновениях ангела нет никакой нежности, и все это ему лишь кажется? А ведь как хотелось отбросить все сомнения и поверить в чудо. Хоть на секунду представить, что это именно к нему испытывают чувства. Не смотрят на него как на носителя титула и обладателя немалого состояния, не рассматривают как завидного спутника на балах, не считают за недалекого дурака, пытаясь обмануть.
От ощущения понимания несбыточности своих желаний Альберт невольно застонал.
— Что? — тут же наклонилась к нему ангел. — Все повреждения поверхностные, больно быть не должно.
В своем беспокойстве она даже не заметила, что, наклоняясь, прижалась к спине Альберта грудью. Но он прекрасно ощутил сквозь тонкую ткань и округлость формы и напряженную твердость сосков. И тут же понял, что, прикажи ему сейчас ангел перевернуться, его будет ждать полное фиаско. Потому что, несмотря на все потуги герцога, тело отказывалось не реагировать на прикосновения.
И как теперь быть?
Хоть на мороз выбегай, обреченно подумал Альберт, чувствуя, как вдобавок ко всему еще и его магия начала самопроизвольно рваться наружу. Хотя, с другой стороны, именно этот момент мог стать для него спасительным объяснением бегства, решись он на нечто подобное.
— Подожди, — хрипло ответил Альберт. — Что-то не так, тебе лучше отойти, огонь рвется наружу.
Уж пусть лучше она испугается и выйдет, а я пока приду в себя, подумал Альберт.