В последнее время у нас с ним установился шаткий мир. Мы всё ещё иногда язвили и выводили друг друга из себя, но, зациклившись на подготовке годового проекта, больше времени проводили за учёбой, а не за перепалками. Я надеялась, что не спешу с выводами, но, казалось, э'рин больше не был моим врагом и не собирался при всяком удобном случае напакостить мне. А слова - это ведь просто слова. Я тоже много колкостей ему выдавала, но больше не считала самоуверенным придурком. Вообще-то, я его даже зауважала. Он преподавал не хуже, чем мой дедушка, и то, что он взялся меня наставлять, действительно теперь можно было назвать везением, пусть и началось всё это с мелкой вражды.
А'рины-первогодки только приступили к разбору своих заданий в «буквариках» - о чём мне рассказал Зарен, - тогда как мы с э'рином разобрали всё ещё в прошлом месяце. И вот уже месяц он помогает мне с моим первым собственным проектом.
Это был рецепт чего-то - чего мы оба ещё не знали, - и я училась отличать обычный текст от списка ингредиентов. Разнообразные маленькие точечки, кляксы и линии, не являющиеся частью символов, но вплетающиеся в общую вязь текста, могли менять значение символов на травы, животных и даже камни. Самое главное было вовремя распознать их, чтоб после не перерисовывать схему в двадцатый раз, как делала я это сейчас с отцовской книгой.
Когда пришла пора выбирать тему для годового проекта, а я приняла решение обязательно расшифровать то, что бегало чернилами по моему телу, поняла - на всё и сразу времени мне не хватит. Особенно учитывая попытки разобраться в отцовской тайне. Так почему бы не совместить хотя бы два пункта из списка? Тем более что э'рин Леон уже видел часть заинтересовавшего меня текста.
Когда же я объявила, что нашла вторую часть, он, конечно, полюбопытствовал откуда у меня новые сведения, но, помня наставления дедушки, раскрывать носителя - тем более, что им была я сама, - не стала. Э'рин Леон, нисколько не обидевшись, просто кивнул в ответ на мои увёртки и больше об этом речь не заходила. Зато его помощь в моём обучении было сложно недооценить.
С такими мыслями я и сидела во вторник в библиотеке после закрытия. Граф великодушно позволял мне это, тем более что иногда я подкармливала его лакомыми кусочками вяленого мяса в хрустящей карамельной корочке - вот таким гурманом он был, этот пернатый библиотекарь.
За два месяца я ни разу не видела никого в этой секции библиотеки. Да и на этаже тоже. И вот теперь, среди ночи, вдруг послышались шаги и чьи-то тихие голоса вдали.