Ламия хмыкнула.
– Верно.
Повисло молчание, в котором мы просто ели. Монгрейт взялась за бокал красного вина, сделала небольшой глоток.
– Что сказали в управлении? – поинтересовалась вдруг она.
– Всё решилось, осталось только заманить в ловушку врага.
– Так уверены, что Астро главарь теневиков?
– Он давно числится в подозреваемых.
– Уверены, что сможете поймать его?
– Не уверен, – хотелось быть честным, – но это может оказаться последней попыткой.
Ламия перестала пережёвывать и подняла на меня взгляд.
– Что значит «последней»? Почему?
В её глазах искреннее беспокойство.
– А вы подумали о чём-то плохом? Как я сказал, вы будете в безопасности, вам никто не причинит вреда.
– Я имею в виду не себя, – резко ответила она.
Я вопрошающе на неё посмотрел и тут же отвёл взгляд, положив салфетку на стол. Она всерьёз переживает не за себя? А за кого же?
– Так о какой моей слабости рассказал вам фамильяр?
Монгрейт чуть наклонилась над столом, приближая свой взгляд. Глаза её горели, а на губах играла коварная улыбка.
– Слабость к… – хитро прищурила взгляд, в то время как на моей шее от напряжения натянулись жилы, – к сладостям. Поэтому вы запрещаете их есть другим, верно? А сладкое может лишить вас вашей… ммм… формы.
В какой-то момент я понял, что задержал дыхание, хищно наблюдая за её жестикуляцией. А дальше не смог справиться с собой, резким коротким движением поймал её запястье и дёрнул к себе через стол. Ламия охнула, потеряв равновесие, пролила бокал. Тягучее вино залило рубиновым пятном белую скатерть, распаляя воображение.
Я вернул взгляд на напуганное лицо Монгрейт, на раскрывшиеся во вдохе губы. Один короткий вдох, я набросился на её губы, лишённый всякого рассудка. И не промахнулся. Они оказались такими сочными и пряными на вкус, что я вбирал их и сминал, обхватив её затылок, вжимаясь сильнее, слизывая терпкое вино и специи, которые жгли язык. От растерянности Монгрейт отозвалась, оказавшись бессильной перед моим порывом. Но мне тут же пришлось выпустить её, когда эти нежные жемчужные зубки сомкнулись на моей губе с такой силой, что едва не прокусили насквозь плоть.
– С ума сошли?! – шикнул я, чувствуя, жгучую боль и собственную кровь, растекающуюся по языку из мгновенно распухшей раны.
– А вы совсем одичали? Вы меня чуть не съели! – произнесла она, подскакивая со своего места.
Её заявление обескуражило.
– О чём вы?! – смерил её взглядом, но тут до меня дошёл смысл её слов и то, что я только что сделал. – Это не так, это… – проклятье. – …Ладно, – взял салфетку, вытирая остатки крови, поднялся. – Перенесём разговор на утро.