– Да я про них вообще забуду!
– А вот это самое правильное!
Приятели ещё пообсуждали куда они припрячут ожерелье, пока тащили бесчувственное тело индейца и укладывали на лощадь. Потом хлопнули её по крупу и даже громко пожелали счастливого пути, чтобы трактирщик, вышедший вслед за ними на крыльцо и с подозрением наблюдающий за их действиями (приказ о «дружбе» с индейцами касался и его тоже, и ему не нужны были неприятности с властями), мог свидетельствовать, если что, в их пользу.
Через час, когда приятели, сделав приличный круг, догнали индейца, лошадь, никем не управляемая, мирно паслась на опушке леса. Тело индейца всё также было перекинуто через её круп. Приятели отвели лошадь поглубже в лес, скинули индейца на землю и принялись искать подходящий камень, что в темноте ночи, да ещё в лесу, сделать было не так-то просто.
Финис взвесил в руке камень, о который он споткнулся, решил, что он вполне подходит для осуществления задуманного, и наклонился над лежащим на земле телом, приноравливаясь, как бы половчее ударить. Он даже не успел удивиться, когда точный удар ножом прямо сердце, прекратил его земное существование.
А вот Гэлл застыл от удивления, когда вместо друга, которого он окликнул, когда услышал звук чего-то упавшего, из-под лошади вынырнул целый и невредимый индеец. Его тёмный, высокий силуэт на фоне звездного неба испугал тщедушного, низкорослого Гэлла, и он сначала попятился, а потом попытался бежать.
Раздался выстрел, и острая боль пронзила ногу Гэлла. Он схватился за раздробленную пулей коленную чашечку, завыл и начал кататься по земле. Нэпэйшни с презрением наблюдал над позорным поведением бледнолицего, не достойного звания мужчины.
Гэлл выкрикивал проклятия, а когда заметил, что индеец не уходит и по-прежнему держит его на мушке пистолета, сменил тактику и начал взывать к его милосердию, начисто забыв, что индеец его вряд ли понимает. Он предлагал индейцу забрать лошадь, все свои меха, только оставить ему жизнь. Упоминал старенькую мать, маленькую сестру, любимую невесту…
– Да, знаю, – произнёс спокойно Нэпэйшни, – Дори твоя невеста. Теперь она моя жена Анпэйту.
– Какая к черту До… – начал говорить Гэлл, но остановился на полуслове, вдруг осознав, что варвар разговаривает с ним по-английски, – А-а-а-а! – закричал Гэлл, – Дьявол! Оборотень! – и попытался уползти.
Нэпэйшни не знал значения последнего слова, но ему это было совершенно не интересно. Он хладнокровно выстрелил трусу в спину и тем закончил его никчёмное существование. Любимая была отмщена.
Анпэйту ещё раз рассказала Нэпэйшни свою горькую историю, когда они научились понимать язык друг друга. Он сам её об этом попросил. Так что, когда один из солдат упомянул имя Гэлл, участь обоих была решена. Дальше Нэпэйшни оставалось только внимательно вслушиваться в их разговор, наблюдать, подыгрывать на ходу и планировать месть, подстраиваясь под планы противника.