– Надо же, оказывается, о терапии тоже можно много писать, – загрузила в ящик последние три объемных тома Маша.
– Можно, – согласился доктор. – А знаешь, я благодарен тебе за то, что ты сегодня пришла. Одному мне было бы намного скучнее собирать вещи. Хотя, это не очень романтично – пригласить тебя к себе не на ужин при свечах, а для пыльной работы.
– Зато твою новую комнату мы создадим вместе. Только ты и я. Что может быть романтичнее? – поднялась с колен она и отряхнула испачканные брюки от черного спортивного костюма.
– Да. Только ты и я, – внимательно посмотрел на нее Дима.
Потом они таскали пыльные коробки с этажа на этаж. Соседи по секции, такие же врачи, как и ее любимый, помогли перетащить диван и небольшой стеллаж, и до самого вечера Маша с Димой приводили в порядок его новое место жительства.
– Здесь немного просторнее, – присела она на диван.
– Да. Целых десять квадратных метров против семи, – хмыкнул Дима и сел рядом.– Надо расстелить ковер, так будет уютнее.
– Мне кажется, получилось очень даже ничего. Почти как в «Икее»,– поднялась Маша с дивана и взялась за потрепанный пушистый ковер неопределенного цвета.– Только как вы здесь готовите еду?
– На общей кухне. Но я не готовлю. Приобретаю уже готовое. Или обедаю где-нибудь, а сюда приношу то, что можно хранить в холодильнике.
– Это же вредно!
– Если хочешь, я куплю мультиварку. Когда будешь приходить ко мне в гости, сможем готовить здоровую пищу.
При мысли о еде Маша ощутила приступ голода.
– Кстати, неплохо было бы перекусить, – отряхивая руки от пыльного ковра, предложила она.
– Здесь недалеко есть пиццерия. Я могу сбегать за пиццей. А ты пока накрой на стол.
– Хорошо, только скажи, в какой коробке посуда?
– На стеллаже, – торопливо переодевался Дима. – Подай мне бумажник, он рядом с коробкой посуды.
– Держи, – не глядя на него, протянула она бумажник и открыла коробку.
Доктор быстро исчез за дверью. Маша поставила найденные тарелки и вилки на небольшой столик возле окна и присела на край дивана. Подумала, что за последний месяц ее жизнь очень изменилась. Все свободное время было заполнено Димой, и представить рядом с собой кого-то другого она уже не могла.
Он оказался совсем не таким, как его рисовала Маше Аня. Никакой грязной формы и ночных дежурств не было и в помине. Вместо этого – любовь к идеальному порядку, страсть к футболу и дорогим джинсам. Другие виды брюк он не принимал. Носил джинсы в сочетании с футболками, рубашками, пиджаками и свитерами. Несмотря на тесноту и маленький шкаф для вещей, каждая пара джинсов висела на отдельной вешалке и трепетно оберегалась от помятости и пятен. Видимо, до переезда в медицинское общежитие доктор привык жить, не стесняя себя в средствах. Об этом же кричала его машина «Форд Фокус», и Маша недоумевала, почему привыкший ни в чем не нуждаться Дима упорно ютится в медицинском общежитии и отказывается общаться с родственниками. Но затронуть эту болезненную тему еще раз у нее не хватало мужества, и она старалась принимать все, как есть. Возможно, он еще не готов говорить об этом.