— Зачем ты кормишь меня сказками? — недоуменно поднимаю бровь.
— К сожалению, не сказками. Это абсолютно реальный персонаж. И очень опасный.
— Ты с ним встречался?
— Нет. С ним никто не встречался. В смысле, как с Тицианом. Но я уверен, это известный человек. И у него большой круг общения. Но никто не догадывается о тайной стороне. А я очень любопытен. И одно время пытался разгадать эту загадку. Но потом бросил. Надоело тратить время впустую.
— Забавно. Мне казалось, ты не способен прислушиваться к голосу разума. И если что-то втемяшил в голову, прешь напролом.
— Я тебя не виню, — вздыхает Глеб. — Сам дал повод так думать. Но когда узнаешь меня поближе, поймешь, что я вполне вменяемый.
— Вот чего точно не собираюсь делать, это узнавать тебя поближе, — хмыкаю я. И с удовлетворением отмечаю, как в его глазах мелькает злость. Это лишь небольшая плата за его интриги. Если все-таки решу еще с ним пообщаться, заставлю заплатить гораздо дороже. Но это потом. А пока уточняю: — Почему ты заговорил о Тициане? «Альхор» покупал картины для него?
— Не совсем так. Как я выяснил, «Альхор» — вообще контора Тициана. И действует исключительно в его интересах, — Глеб внимательно разглядывает меня и, хмурясь, спрашивает: — Зачем он тебе? Повторюсь, этот человек очень опасен!
— Ни зачем, — пожимаю плечами. — Я о нем первый раз слышу.
— Ева, не стоит мне врать. Я ведь уже доказал, что могу помочь. Мир искусства — это моя стихия. В нем очень легко захлебнуться, если плыть наобум.
— Трогательная речь! — даже не скрываю издевки. — Всерьез надеешься, что я куплюсь и брошусь в твои крепкие объятия? — с удовольствием замечаю, как Глеб сцепляет челюсти. На щеках, покрытых ухоженной щетиной, играют желваки. А в серых глазах уже откровенно полыхает гнев. Я и не рассчитывала на такой десерт. Думала, у него нервы покрепче.
— Надеюсь, что ты дружишь с головой, — сквозь зубы цедит собеседник. — Кажется, напрасно.
— Займись лучше собственными мозгами! По-моему, в них полная неразбериха. А я как-то до сих пор без тебя справлялась. Вот и дальше продолжу. К тому же, чем ты можешь помочь? Сам сказал, что ничего не знаешь о Тициане.
— Ты настолько сумасшедшая, что рискнешь его искать? Зачем?
— Когда до тебя дойдет, что я не собираюсь отвечать на твои вопросы? — интересуюсь устало. — Ты свою задачу выполнил, вот и ладно. Большое спасибо. А теперь разбегаемся. И не звони мне больше. А тем более, не приходи. Ясно?
Вместо ответа Глеб мрачно разглядывает меня. И медленно, словно заставляя себя, произносит:
— Я не знаю, кто такой Тициан. Зато знаю, как можно с ним связаться, — и впивается взглядом в мое лицо.