Кирилл хмуро смотрит на меня и молчит. Потом прищуривается и сухо уточняет:
— Ты утверждала, что тебе неприятны касания мужчин. Но ему разрешаешь себя трогать. Он что, исключение?
— Черт! Эту тему вообще не собираюсь обсуждать. Тем более, ответов и сама не знаю. Но трогать себя я не позволяла. И хватит об этом!
— Зачем он тогда тебе нужен?
— Вот сейчас и расскажу. Ты уже способен воспринимать информацию?
— Я и раньше был способен. Просто не люблю, когда мне врут. Ладно, проехали. Слушаю тебя, — Кирилл расслабляется и откидывается на спинку дивана.
— У меня несколько новостей. Во-первых, вычислили того типа, что наблюдал за тобой на кладбище. А потом разговаривал с Элиной. Он телефонный мошенник, недоучившийся врач. Место фактического проживания не установлено. Папа предполагает, что готовится к очередной афере. И Юра как-то о ней узнал, за что и поплатился. Видимо, и Элина тоже. Дальше, на завтра я договорилась о встрече с папиным подчинённым. А еще у меня есть зацепка по Юриному другу из детдома. И в обоих случаях хочу, чтобы ты был со мной. Ты готов?
— Конечно. Не вопрос.
— Хорошо. Тогда осталось еще кое-что. Раньше думала, к делу это не относится. Но похоже, ошибалась. Как раз сегодня узнала две вещи. И они заставили меня изменить мнение. Помнишь, я упоминала, что в тайнике Юры нашла свою картину. Как выяснилось, приобрел ее один известный коллекционер. Очень скрытный и таинственный. До такой степени, что все знают его только по псевдониму Тициан. Так вот, похоже, этот тип скупил все мои картины. А некоторые просто выкрал. А кроме того, незадолго до смерти, Юра расспрашивал маму о моих картинах. О том, где они находятся, не пропали ли и всякое такое.
— Что за ерунда? Как в наши дела вписываются картины? — недоумевает Кирилл. — Особенно, в моем случае? Тебе не кажется, что мы мешаем в кучу разные вещи?
— Сначала тоже так считала. Но все больше сомневаюсь.
— А вчерашний мужик-то тут причем? — все же сцена на ступеньках не отпускает Кирилла до конца.
— Это Глеб Шустов из мэрии. Он меценат, хорошо разбирается в искусстве. Тоже купил несколько моих картин. И это он рассказал мне о Тициане. Я собираюсь использовать его связи в своих интересах, — думаю, этих сведений Кириллу будет достаточно. А дурацкие сны оставим за скобками. Вряд ли решусь рассказать о них. Представляю, как глупо это будет звучать.
— У тебя же есть Лариса. Считаешь, ее связей не хватит?
— Ее я тоже задействовала. От нее и узнала, что все мои картины перекупили.
— Понятно. Вот куда она спешила, — произносит Кирилл. Поднимает на меня глаза, хмурится и поджимает губы. Я не задаю вопросов. Не хочу уподобляться своему напарнику. Не мое это дело. А Кирилл, кажется, ждет. И когда не получает ожидаемого, хмурится еще больше. Какое-то время молчит. Вздыхает и спрашивает сам: