Анечка поджала губки, непроизвольно состроила разочарованное лицо, но быстро это выражение убрала.
– Вот оно как! – заметив её выражение, подумал Константин Сергеевич. – Девочка то надеялась, что я прямо сейчас, простенько и быстро его отправлю на тот свет! Сделаю, так, чтоб он заснул и не проснулся, и не беспокоил больше Анечку. Ага, нашла идиота, на глазах свидетелей, убивать человека, множить слухи. От беспокойного больного отделаться хочешь, а ручки, значит, пачкать не хочешь? Чего проще – введи в капельницу любой препарат для повышения давления! Но только сама, сама. Своими беленькими ручками – такое другим доверять нельзя. Правда, есть инструкция – всех умерших в больнице, в обязательном порядке, отправляют на вскрытие в Георгиевск. Ну да и там, кто с ним будет особо разбираться? Вскроют, поставят заключение – инфаркт мозга, и к стороне.
К убийству врачом безнадёжных пациентов, колдун относился с пониманием. Если человек закончил все свои дела на этом свете, и просто мучится в ожидании неизбежного – почему бы и не помочь? Он это считал проявлением врачебного гуманизма и ответственности. Ты врач, ты взялся его лечить и помогать, а когда понял: вылечить невозможно, пациент обречён – то сделай так, чтобы человек, легко и безболезненно ушёл из жизни. Поставь заключительный аккорд в своей работе, если не можешь спасти. К такому пониманию врачебного долга: не в состоянии спасти – помоги уйти, он пришёл не сам. Его так учили и воспитывали ещё в молодости. Данным – давно, ему давали наставления, не только, как применять свои способности для лечения, но и обучали умению «дарить лёгкую кончину». Он до сих пор помнит немного гнусавый голос наставника: «Пять раз спроси и пять раз получи ответ. Спроси сначала у богов; затем у себя; потом у своего учителя, или своих коллег; ещё спроси у родственников и друзей больного; и, наконец, у самого больного. И если все скажут: «Да» – исполни свой долг. Но если рядом никого нет, а богов ты не услышал, или не смог понять, больной страдает, но не в состоянии говорить – спроси себя. И если ты сам себе ответишь: «Да» – исполни свой долг, но это будет не в пять, а в пятьдесят раз тяжелей». Конечно, здесь и сейчас, он крайне редко сталкивался с врачами, которые «помогали» безнадёжным уйти, ну а в этой больнице – так ни разу. Страх наказания, если уличат, неуверенность в безошибочности поставленного смертельного диагноза – всё это есть. Но главное – равнодушие к пациенту, прикрытое словами: «Не мы давали ему жизнь, и не нам её отбирать». Сам он неоднократно «помогал». За свою перенасыщенную событиями жизнь он отправил на «тот свет» столько молодых и здоровых, что «помощь» в отправке туда же смертельно больных, да ещё с поражением мозга – оценивалась им, как проявление высшего милосердия. Но вот слухи о том, что он помогает уйти «безнадёжным» прикосновением руки – были неправдой. Да, ему приходилось убивать прикосновениями – так тратится меньше сил, но в больнице, из осторожности, он этого не делал никогда. А слухи выросли из-за случаев, когда людям, которые должны были вскоре всё равно умереть, наложив руки, пытался облегчить страдания. Боль он снимал, но иногда такие пациенты, через час, или два – умирали.