— Она считала себя центром Вселенной, пупом Земли — все только и вертелись вокруг нее. И она не могла уже жить в пределах крохотного замкнутого мирка, который сама же себе и соткала, с людьми, готовыми ее на руках носить.
— Она вам изменяла? У нее были любовники?
Губы Тьернана скривились в безобразной усмешке.
— Диана любила только двух мужчин — меня и своего отца.
— Еще одно различие между нами, — заметила Кэссиди. — Я всего лишь крохотный винтик в сложном и громоздком механизме, который сконструировал мой отец.
— Бедненькая, — съязвил Тьернан.
Как он и рассчитывал, Кэссиди это задело.
— Вы упомянули про ее извращенные желания, — напомнила она. — Значит ли это, что меня вы считаете образцом поведения?
— Да, — быстро ответил Тьернан. — Не считая тех случаев, когда вы находитесь в моем обществе.
— Что ж, — констатировала Кэссиди. — Одно, по крайней мере, роднит нас с Дианой: несчастное знакомство с вами. — Она откинулась на спинку стула. Кофе уже остыл, но Кэссиди все же отпила глоток, просто так, чтобы чем-нибудь заняться. — А вы ей изменяли?
— По мнению судей — да. Множество раз.
— А на самом деле? — упорствовала Кэссиди. — Вы изменяли этой невротичке, которая любила вас до беспамятства?
— Да.
— Если верить стенограмме, то одна из ваших любовниц бесследно пропала. Обвинитель намекал, что, возможно, она не единственная ваша жертва, но это было вычеркнуто из протокола.
— Да, — кивнул Тьернан.
— Вы убиваете всех женщин, с которыми спите?
— Только тех, кто этого заслуживает, — ответил Тьернан. И, раскрыв книгу, углубился в чтение.
* * *
— Как, вы сегодня уезжаете? — в ужасе спросила Кэссиди.
— Да, милочка, у нас нет выбора, — ответила Мабри. — Шон хочет выбраться из Нью-Йорка, а я не смею его удерживать. Шац устраивает вечеринку, а для Шона она, наверное, последняя возможность повидаться с приятелями. Не могу же я с ним спорить. Поехали с нами!
— Я терпеть не могу Ист-Хэмптон! — воскликнула Кэссиди. — А Шаца Беррингера и вовсе на дух не выношу. Как и их писательские вечеринки.
— Так же, как Ричарда Тьернана? — осведомилась Мабри, продолжая укладывать вещи в дорожную сумку.
— Я вовсе не ненавижу его, — возразила Кэссиди. Мабри изогнула тонкую бровь.
— В таком случае ты гениально прикидывалась, милая. Я готова была голову на отсечение отдать, что ты испытываешь к нему глубокое отвращение.
— Не говори ерунду, Мабри, — завелась Кэссиди. — Ты сама видела нас в холле пару дней назад.
— Да, но я неплохо знаю тебя и Ричарда, а посему легко могу догадаться, кто тут главный затейник. Тебя всегда тянуло к скромным, напрочь лишенным воображения увальням. С детства, должно быть. С Марком Беллингемом вы смотритесь как идеальная пара.