– Почему сидишь без света? – Послышался недовольный голос хозяина дома.
– Мне так больше нравится.
– Глупый детский ответ. – Виктор подошёл ближе и, взяв со стола пульт, включил свет. Комната моментально стала просторнее и дружелюбнее. – Так-то лучше. Чем недовольна? – Спросил неожиданно, вызвав неподдельную реакцию удивления, смешанного с замешательством.
– Я не недовольна. Это ведь ваш дом. Вы здесь живёте. Зачем привезли меня именно сюда?
Виктор сел на противоположном краю дивана, бросив пульт рядом с собой, облокотившись спиной на спинку, и запрокинув голову с закрытыми глазами назад.
– Я обещал тебе безопасность и защиту. А по причине того, что ты ничего не рассказываешь ни о себе, ни о своём обидчике, здесь для тебя самое надёжное место.
– Надёжное, по-вашему, это когда ни войти, ни выйти, под полным вашим контролем и в полном вашем распоряжении? – Я нервно косилась на Виктора, не решаясь смотреть прямо, скрывая своё напряжение. Ситуация становилась тревожной в чужих стенах, где я совсем одна, теперь наедине не только со своими страхами, но и неизвестностью.
Виктор усмехнулся на мои слова.
– Поздно ты спохватилась с вопросами. Скажу честно, что пока ехали, мысленно примерил тебя на свою жизнь. Ты не подошла.
– Слишком много задвигов?
– Нет. Дело не в этом. Мне шестьдесят, а тебе года двадцать два, двадцать три, не больше. Тебя хочется защищать и оберегать, а не трахать. Для последнего, при желании, у меня будет коллекция женщин по три на каждый день недели. – Виктор устало потёр лицо руками. Забыла, что из нас двоих большую часть пути спала только я. – Пожалуй, достаточно информации на сегодня, ты устала. Можешь выбрать любую спальню на втором этаже, кроме самой дальней, это моя, и отдохнуть. Готовить, как я понимаю, умеешь. Составь список продуктов и всего необходимого, Шмель завтра всё привезёт. Тебе придётся потерпеть несколько дней и не выходить за пределы этих стен, пока меня не будет.
– Вы думаете, что так мне будет проще привыкнуть? – Пыталась нащупать его истинные мотивы, рассматривая мужественный профиль, который за время поездки стал чуть грубее из-за появившейся щетины.
– Нет, я хотел пригласить тебя позже, когда решу все свои проблемы. – Виктор повернулся ко мне, приняв нормальное положение для разговора, поняв, что я не отстану. – В день нашей первой встречи приехал познакомиться с гениальной санитаркой и поблагодарить, сделав щедрое предложение. Клим рассказал, что у тебя проблемы, что кто-то обидел тебя, напустил тумана, заинтересовал, ещё до нашего знакомства я решил взять тебя под своё крыло. По моему плану после нашего знакомства ты должна была дождаться, когда я решу все свои вопросы, переехать в квартиру, специально купленную для тебя, и после того, как твой обидчик был наказан, навсегда забыть и о нём, и о нас, получив достаточную сумму, чтобы начать жизнь заново. Тогда на улице я не понял, что жду именно тебя, а должен был. Твоя реакция на незнакомые машины была говорящей, я бы даже сказал кричащей. После десятиминутного ожидания я спросил у Клима как ты выглядишь. Его описание наложилось на твою реакцию, сложившись в единый образ, который мне не понравился. Мы должны были уехать в тот же день. И уехали бы, если бы мои опасения насчёт тебя не подтвердились. Я понимал, что ты испугалась и исчезла. Следующим шагом в таких ситуациях является бегство. На работе ты так и не появилась, телефон не отвечал, в доме, где была зарегистрирована, ты никогда не жила и никто не знал, где тебя найти. Я всё больше убеждался, что не уеду без тебя. Ты не испугалась незнакомых вооружённых людей, не побоялась давать обещания Климу, растерялась, но не испугалась незнакомца в своём доме, но ты пришла в ужас от вида незнакомых машин. У тебя очень говорящие глаза. В них слишком много боли и страха для такого хрупкого существа как ты. У тебя сильный стержень, но кто-то его погнул и теперь ты не можешь принимать правильные решения относительно своей жизни. Ты не ошиблась, когда решила, что мы собирались увезти тебя силой. Мне не понять, почему ты не хочешь всё рассказать?