Я также стояла на балконе, разглядывая его сквозь тонкую прозрачную ткань штор. Интересно, почувствует ли он меня, как тогда?
Сделав шаг в комнату, я ожидала, что снова раздастся оглушающий звук защитных сирен. Но этого не произошло. Медленно подойдя ближе, я разглядывала лицо мужчины. Глаза его были закрыты. Дыхание ровное и спокойное. Казалось, словно он видит приятный безмятежный сон. Мне не хотелось тревожить его. И, присев рядом, на пушистый ковер, я лишь любовалась умиротворением на любимом лице. Мне так хочется коснуться его руки. Провести пальцами по волосам. Но я не стану. Мне уже намного лучше. Я лишь еще немного посижу рядом. Совсем чуть-чуть.
И, сидя здесь, я понимала, что с каждой секундой мне все сложнее сдерживать удушающий порыв всех пережитых эмоций. Они подступали все ближе к тонкой шаткой стене, что я возвела, пытаясь сдерживать эту мощную волну. Если она выйдет, я не уверена, что снова смогу запереть ее. Я не уверена, что хочу продолжать начатое… Я уже не понимаю, ради чего? Разве можно совершать такие жуткие поступки, оправдывая тем, что ради главной цели необходимо идти на сопутствующие жертвы? Но что останется от меня после таких жертв? Я ведь стану монстром. Таким же, как мой враг.
Зачем я пришла сюда? Что бы человек, который уважает и любит меня, увидел меня настоящую? Тем, кем я являюсь на самом деле?! Нет! Мне нужно уходить!
И только я собралась мысленно попрощаться, как мужчина открыл глаза.
***
Сквозь сон я почувствовал, словно кто-то дергает меня за тонкие нити на моих руках. Это было странное ощущение. И, открыв глаза, я понял, что в комнате не один, хотя никого и не видно на первый взгляд. На секунду снова прикрыв веки, я поднял голову и увидел, как напротив меня сидит девушка, закутанная в белую простыню. Могу поспорить, что знаю ее. Но, одновременно, давило чувство, что это другой человек.
– Алекса, что с тобой произошло?.. Ты… Ты жива? – как не пытался я держать нервы и эмоции в узде, голос не слушался. Дрожал и срывался, полностью выдавая мое внутреннее состояние.
На ее перепуганном лице, из широко распахнутых глаз брызнули крупные слезы. Шея была сильно опухшая, хорошо просматривались темные синяки – отпечатки руки, крупной мужской руки. Чуть ниже, воспаленной красной полоской бросалась в глаза свежая рана от острого лезвия. На тонких запястьях и лодыжках были многодневные следы запекшейся внутри крови от тяжелых грубых оков. Все ее тело было в ссадинах и синяках. С последней нашей встречи она сильно похудела. Но самое ужасное творилось не снаружи, а внутри. Ее взгляд был таким пугающим и страдающим, что я не смог взять чувства под контроль. Я лишь еще больше позволил выйти на волю тревоге, волнению и страху за ее жизнь, что копились все эти дни.