Придав ее оболочке физическое тело, я максимально близко подвинулся к ней. Большего всего на свете я хотел сжать ее в своих объятиях. Но, ее состояние… Я боялся, не сделаю ли хуже… Она была сломлена. Сейчас нужно действовать осторожно и без резких движений.
Она касалась моего лица, гладила мои волосы. Ее пальцы дрожали. А на лице… Сквозь бегущие слезы, она все же сдерживала рвущийся наружу взрыв, это было видно. Ее взгляд потеплел, сквозь боль, она пыталась улыбаться, разглядывая мое лицо.
Я прекрасно знал и понимал, что она чувствует. Ведь, тоже самое переживал сам.
– Все это время я не знал, жива ли ты… Я не мог тебя найти… Что они сделали с тобой? – шептал я, из последних сил пытаясь взять себя в руки.
Проглотив ком, я прислонился лбом к ее виску, вдыхая родной запах, не веря своему счастью.
– Данте, я ужасный человек. Просто… ты имеешь право знать правду. Я не та, кем ты меня считаешь. Я очень плохой человек, понимаешь? – произносила она, отчего сдерживаемые рыдания вырывались наружу, пробивая оборону.
– Нет, что ты? Я знаю тебя. Тебя настоящую. Я ведь чувствую тебя, Александра. Плохой человек не может испытывать то, что все время испытываешь ты. Я точно знаю, какая ты, – убеждал я ее, а она лишь отрицательно вертела головой, не в силах остановить поток горьких слез.
– Нет, нет! Ты не можешь судить объективно! Ты ведь любишь меня, я знаю это! Вот ты и оправдываешь мои даже самые ужасные мысли и поступки! Но ты ведь и не знаешь о самом ужасном… Откуда тебе знать?! Я ведь скрываю ото всех свою темную сторону! Я убийца! Безжалостная, хладнокровная и беспощадная убийца! Посмотри на меня! Ради своей цели я иду по головам! Я такая же, как он! – срываясь на крик на последних словах, рыдания все же вырвались из ее груди. – Я такая же, как он, Данте! Даже хуже! Он хотя бы не притворяется… Я даже хуже него…
Ее боль была невыносима. И самое ужасное, что я не мог придумать ничего, чем ей помочь. Что сделать, чтобы хоть немного забрать на себя ее страдания, облегчая ее ношу. Я готов был пойти на все.