– Господи, помилуй, – поразился Том, вернувшись.
– Повреждение мозга, – сказала Сара. – Определенно оно.
– Если так, то нет никаких серьезных последствий.
Рука опустилась на ее плечо. Откинув голову назад, она увидела Джеффа; оправа его очков блестела в люминесцентном свете.
– Ты была права, – сказал он. – Это причуда природы.
Сара смотрела на женщину в палате, поразительно красивую женщину. Но она также представляла собой и нечто иное, что Джефф назвал причудой.
Иглы самописцев, словно обезумев, прыгали по лентам. Сара вспоминала, что она знает о гиппокампе. Это одна из самых глубоких областей мозга. Если ее подвергнуть электростимуляции, то пациенты подчас в мельчайших деталях заново переживают какие-либо моменты своего прошлого. Здесь скрыты тайны мышления, здесь таится древняя память – и именно здесь разгуливают драконы и ползают в мрачных глубинах порождения Тьмы. Если из-за травмы или болезни гиппокамп разрушается, то прошлое человека исчезает, и он обречен жить в состоянии дезориентации, как в случае пробуждения после особенно ужасного кошмара.
Самописцы шуршали в тишине комнаты. Джефф бросил на пульт листок желтой бумаги – результаты повторного анализа крови.
– Эта женщина, должно быть, в буквальном смысле заново переживает свою жизнь, – заметил Том. – Это у нее в тысячу раз сильнее обычного сна.
– Надеюсь, жизнь у нее была вполне приятной, – заметил Джефф, теребя свой листок.
– Нет, отнюдь, – отрезала Сара. И она не сомневалась в этом.
Туманные образы проплывали перед закрытыми веками Джона. Он не мог сказать точно, когда к нему вернулось сознание, но вероятно – лишь несколько минут назад, ибо тело его напомнило о себе мучительной болью.
Какой же он дурак – стоять над ней, наслаждаясь своей победой, ожидая, когда она проснется. Но он хотел, чтобы она знала.
Он все еще слышал звон ножа с прекрасным лезвием из углеродистой стали, ударившегося о каменные плиты.
Ему нельзя было так медлить!
Он мечтал о том, чтобы распрямиться, ощутить в суставах свежесть движения. Вновь стала охватывать его паника, но он подавил ее. Он ощупал стены и низкий потолок своей могилы, потрогал грязь на дне лужи, в которой он находился. И услышал звук падающих капель, отдававшийся эхом, словно вода капала где-то в большой пещере.
Он крикнул. Снова откликнулось эхо. Он сделал глубокий вдох. Воздух был свежим и прохладным. А ведь в таком склепе можно было бы задохнуться всего за несколько минут...
Отдушина. Должна быть отдушина.
Он не мог повернуться, места для этого было недостаточно. Его ноги, однако, ощущали твердость камня. Он опустил пальцы глубоко в грязь – это не давало никакого результата, пока он не ощупал место, где стена уходила в воду, прямо перед ним. Здесь грязи не было.