– Ну что, друзья, чем займемся?
– Огласите весь список развлечений, пожалуйста, – съехидничал Джон.
– Ну-у-у… Можно поговорить о чем-нибудь. Или поговорить. А еще можно… поговорить.
– Даже не знаю, что выбрать. Наверно, последнее.
– Отличный выбор!
– Итак… Теперь выбираем тему.
– Смешные ситуации из жизни, – быстро вставил солдат, не дав Лие даже раскрыть рта.
– Лия, ты что-то хотела предложить? – тем не менее, решил поинтересоваться я.
– Нет… Нет, меня вполне все устраивает. Первым начинает тот, кто предложил.
– Да без проблем! Дело было в старших классах. Одноклассники любили надо мной прикалываться, и вот однажды, пока я был в школьном душе после урока физкультуры, они забрали всю мою одежду, включая трусы, а на ее место повесили женское мини-платье и босоножки на каблуке, которые были мне к тому же малы на два размера. И вот, подхожу я к своему шкафчику и вижу это… Делать нечего! Не ехать же голым домой. Надел на себя платье, красное, с вырезом на груди, попытался натянуть босоножки, порвал на них пару ремешков, но все же справился. И гордым шагом, больше напоминающим походку парализованного кузнечика, вышел из раздевалок. Признаться, я думал, что эти юмористы умрут со смеху. Но видели бы вы глаза учителя физкультуры, который, как назло, проходил мимо. Да я тогда вообще всю школу повеселил! Они потом еще долго называли меня Джоанной. Тогда было довольно обидно, но я старался держать лицо. Сейчас же это кажется просто забавным.
Мы с Лией смеялись в голос, предполагая и приукрашая образ Джоанны, рисуемый нашим воображением. Джон, привыкший к насмешкам из-за своей внешности, увлечений и образа жизни, снисходительно выслушивал нас, после чего с улыбкой добавил:
– Угомонились? Кто следующий?
– Дамы вперед.
– А чё сразу дамы? Давай, джентльмен, прикрой меня своей широкой спиной! – после таких слов я растаял.
– Ладно. Как-то раз пошли мы с ребятами в парк…
…Мы рассказывали друг другу смешные и нелепые случаи из своей жизни, затем переключились на веселые истории, услышанные нами от других людей, слово за слово, темы сменялись одна за другой и мы даже не заметили, как за окном стемнело. Когда часы пробили одиннадцать часов ночи, стало ясно, что домой никто не вернется.
Не приехал никто и на следующий день, поэтому Рождество мы праздновали в узком «семейном кругу», тихо и не двигаясь с мест. Наши тела затекли и просили хоть какого-то движения. Мы все, включая измученного играми солдата, были согласны на любую, самую бесшабашную идею Ричарда, лишь бы он поиграл с нами.
Но малыш не вернулся ни восьмого, ни девятого, ни даже десятого января.