— Верю. Но она не причинит вам вреда. Однако я не могу гарантировать, что этого не произойдёт, если на неё будут нападки со стороны остальных дружинников. Поэтому прояви больше дружелюбия и смотри, чтобы к ней никто не приставал.
— Не волнуйся. Я не обижу девку и другим не позволю. Я же обещала.
— Просто предупредил… Ты уверена, что хочешь сидеть тут в одиночестве?
— Сейчас пойду к своим.
— Я бы предложил идею получше, например, составить мне компанию этой ночью.
Дарья поглядела на меня, и на лице её появился довольный оскал.
— Действительно, идея твоя хороша. Я только с радостью, ты знаешь.
— Ну тогда пошли. Доспех и оруженоска твоя может дочистить.
Мы отправились в мою комнату. Усевшись на заваленную подушками просторную кровать, стали целоваться. Затем я принялся расстёгивать пуговицы на свите Дарьи, внутренне досадуя, что их так много.
Вдруг до меня донеслись крики из конюшни, где располагались пленники. Визжала женщина.
— Что там происходит? — я замер, прислушиваясь.
— Никак дружинники с пленницами развлекается, — предположила Дарья.
Я поднялся с кровати и нацепил ремень с саблей, который уже успел снять:
— Пойду разберусь.
— Они просто развлекаются. Все устали, всем нужен отдых, — Дарья схватила меня за руку. — К чему эти волнения? Давай продолжим.
— Если хочешь, оставайся и жди. Посмотрю, в чём дело и вернусь, — я выдернул руку.
Но Дарья не захотела оставаться. Тоже опоясалась саблей и пошла за мной.
Крики и грозные мужские голоса доносились из конюшни. Когда я вбежал, передо мной предстала следующая картина. Перепуганные пленники жались к стене. Десяток дружинников, достав сабли, толпились в одной части помещения, напротив них стоял Заряна. Её глаза были полны гнева, а рядом с ней щерились жуткими клыкастыми рылами два невысоких, на голову ниже человека, чёрных существа, жаждущих ринуться на воинов.
Снова местные обычаи вступали в конфликт с моральными установками современного человека. Ну вот не казалось мне нормальным, когда насилуют мирных жителей, взятых в плен. Выглядело это какой-то дикостью. Да, как по мне, за такое их всех надо под трибунал и к стенке, если это в военное время происходит. А для местных — норма жизни. И как быть? То ли против себя всю дружину настроить, то ли поступиться привычной моралью. Последнее влекло за собой меньше всего проблем, первое сулило огромные неприятности. Дружинники эти были не мои, а князя Казимира, и конфликт с ними мог привести к ссоре с пока что единственным моим союзником. Формально-то он, конечно, мой вассал, но по факту, у него тут — двести бойцов, у меня — двадцать.