Однако происходящее противоречило не только моим моральным установкам, но и установкам Заряны. Та стояла напротив дружинников, и два чёрта, которых он призвала, казалось, вот-вот бросятся на них. И тогда будет катастрофа. Воины и так враждебно относятся к тёмной колдунье, а теперь и вовсе могут убить в любой момент. И даже моё покровительство её не спасёт.
— Что тут происходит? — гневно проговорил я.
— Она призвала чертей! — воскликнул самый старший — дружинник с обветренной харей и глазами навыкате. — Колдунью должно смерти предать!
— Они напали на меня! — воскликнула Заряна. — Схватили словно рабыню. Пусть лучше смерть! Но и они умрут.
— А вы что тут забыли? — грозно рявкнул я, уставившись в глаза говорящему. — Что вы делаете здесь ночью?
— Пленники наши. Мы устали и желаем получить то, что нам причитается, — заявил дружинник.
— Вы получите то, что вам причитается, когда вернёмся в Караузяк. А теперь — вон отсюда. Это мои пленники и женщины эти — мои. Я убил местного князя, я взял полонил их. На моё имущество посягнуть хотите? Кто вам разрешил? — я гремел на всю конюшню. Не знаю, прав ли я был или нет — говорил первое, что в голову придёт, лишь бы только спровадить отсюда этих олухов.
Дружинники переглянулись.
— Прости нас, великий князь. Не уразумели сразу, — проговорил старший уже более смирно, хотя в его глазах пылал недовольный огонёк. — Но колдунья должна быть наказана.
— Вы напали на человека, который находится на службе великого князя, — я уставился ему в глаза, желая сломить его волю. — Хотите, чтобы я начала выяснять, кто это сделал?
— Мы этого не делали, — проговорил он. — Но это добыча твоя. Я приношу извинения от всех нас.
— Принимаю. Можете идти.
Воины вернули сабли в ножны и понурой гурьбой вывалились из конюшни. Остались я, Заряна, Дарья и полсотни пленных одамларов. Мой взгляд упал на Нур — жену Хасана, что сидела чуть в стороне вместе с другими хорошо одетыми женщинами. Она смотрела на меня печальным взором, по щекам её текли слёзы. Она поняла всё сказанное мной, в том числе и то, что её супруг мёртв.
Я поджал губы, сдерживая тяжёлый вздох, а про себя подумал о том, сколь ужасная вещь — война, сколько боли и страданий несёт людям. Да, мы всего лишь нанесли ответный удар, но видя этих несчастных пленников, чей удел — рабство до конца их дней, осознание собственной правоты меркло. Я не был воякой, никогда не мечтал о военной карьере и никогда не хотел участвовать ни в чём подобном. Я себя считал достаточно жёстким человеком, способным заставить других подчиняться, но когда попал в этот мир, понял, что по местным меркам пипец какой мягкосердечный. И однажды это могло сыграть со мной злую шутку…