— Если я буду вынужден снять все это сам, то от твоей одежды ничего не останется.
— Зачем? — с трудом выдавила она, слова застревали в ее пересохшем горле.
Его синие, ярко пылающие глаза, пристально смотрели на нее, а на щеках нервно поигрывал мускул.
— Ты что же, сомневаешься в привлекательности своего тела или боишься за сохранность своей великолепной кожи?
— А если и то и другое? — она подняла подбородок и прямо взглянула на него своими отважными серо-зелеными потемневшими от нервного напряжения глазами.
— Такая откровенность заслуживает вознаграждения.
— Ваше Высочество… Рольф… — начала она, но не смогла выразить на словах то, что хотела ему сказать, не выдавая своего малодушия и страха перед ним.
Когда его пальцы глубже проникли в ее корсаж и дотронулись до обнаженной груди, она схватила руку принца за запястье.
Он взглянул сверху вниз на ее побелевшие пальцы и опустил ресницы, чтобы спрятать за ними выражение своих глаз.
— Если мои прикосновения так противны тебе, существует простой способ избавить себя от них. Ты всего лишь должна сказать мне то, что я так долго добиваюсь, и я тут же отпущу тебя к тете.
— Я не могу сказать того, чего не знаю.
— Ты лжешь, Анджелина. Я уверен, тебя заставляет молчать страх и преданность семье. И это несмотря на то, что твоя жизнь и смерть — в моих руках.
— Я не боюсь вас, — вспыхнула Анджелина.
— Не сомневаюсь. А хочешь, я по-настоящему напугаю тебя?
— Мне все равно. Это ничего не изменит.
— Возможно, кое-что изменит. Для тебя. Достаточно будет сказать, что твое исчезновение из дома де Бюи до сих пор никто в округе не заметил. А тем, кто справляется о тебе — таким, например, как Андре Делакруа, сказано, что ты не поднимаешься с постели по причине сильной лихорадки, такой сильной, что к тебе запрещено кого-либо пускать. А заболела ты в ночь — сразу после бала в доме Делакруа, — он помолчал. — Кажется, ты совсем не удивлена?
— Нет. Иначе Андре не был бы столь дружелюбно настроен к вам. Ведь именно вас в первую очередь заподозрили бы в моем… исчезновении, особенно после того подчеркнутого внимания, которое вы проявили ко мне на балу.
— Совершенно верно, — кивнул принц. — Но время, в течение которого эта сказка может выглядеть более или менее правдоподобно, ограничено. Завтра или в крайнем случае послезавтра общество должно будет увидеть тебя или твои похороны, одно из двух. Берегись, Анджелина. Не заставляй меня прибегать к крайностям.
— Я вообще не заставляю вас ничего делать, — произнесла она намеренно строптиво, но голос ее предательски дрогнул.