Справившись с заданием, я решилась изучить один из тренажёров. Раньше я в фитнесс клубы не ходила. Даже те, что были в нашем городке, слишком много брали за посещение. Мама, конечно, предлагала оплатить абонемент, но я не видела в этом смысла. Обычная школьная спортплощадка вполне подходила мне, но если по чести, то я и там не особо любила вкалывать. Плаванье – да, мне нравилось, танцы, но вот эти бездумные однообразные движения в фитнесе как-то не прельщали.
Итак, что же за зверь передо мной? Кажется, он называется орбитрек. В школе был подобный, только попроще на вид, советский ещё, наверное. А этот выглядел навороченным. Я влезла на педали и взялась за ручки, потянула, приведя эллипс в движение. Только шло это движение очень туго. Может, я чего неправильно делаю? Попробовала ещё раз. Туго, вообще сил не хватает даже на оборот.
– Нужно нагрузку полегче поставить, – раздался за спиной знакомый голос.
Я вздрогнула, а сердце сначала подпрыгнуло до самого горла, а потом часто-часто забилось, будто я на этом самом орбитреке уже час педали крутила.
Шевцов стоял сзади. Взмыленные волосы дыбом, серая майка мокрая от груди и до самого пояса штанов, а на шее капли пота. Он поднёс к лицу полотенце и вытер лоб и виски. Господи, это пока я тут исследовала ящики и писала в салон, он был тут. Неужели так сложно было посмотреть по сторонам, Яна!
Я испуганно дёрнулась, когда Лекс направился ко мне. Он протянул руку к регулятору и что-то там нажал. Я же затаила дыхание, боясь пошевелиться. Его близость пугала, наводя недавние воспоминания.
– Попробуй сейчас.
В чём подвох? Это игра такая? Вчера был в прямом смысле кнут, а теперь пряник? Откуда этот спокойный тон?
– Я поставил на минимум. Ну же.
Я толкнула рукоять, та поддалась и привела в движение тренажёр, только в этот раз стало управлять намного проще.
Выполнять движения было под пристальным взглядом сводного брата неловко, и я остановилась.
– Спасибо, – поблагодарила, в тайне радуясь, что голос не дрогнул.
– Зря ты пришла в спортзал, – Шевцов скривил рот. Ну вот, он уже становится собой. – Ты же ничего не ела.
Что? Я едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот от удивления. Забота? Ага, она самая. Трижды.
– Иди поешь, а потом через два часа придёшь заниматься.
Неужели у Шевцова есть то, о чём я и не подозревала – чувство вины? Или я зря надеюсь, и это просто ещё один способ манипулировать мной. Он снова говорил мне, что делать. Даже не говорил – приказывал.
– Я не голодна.
– Бестолочь, – тёмные глаза, сверкнули раздражением, смотрят на меня. – Слезла с тренажёра и пошла на кухню. Быстро.