А потом я долго выбирала наряд. Почему-то именно сегодня мне хотелось быть красивой и видеть в глазах Эмиля восхищение. Выбрав строгое, но весьма элегантное платье насыщенного изумрудного цвета, собрала волосы на макушке изящной заколкой в виде еловой веточки, позволив локонам свободно спадать на спину.
Придирчиво осмотрев свое отражение в зеркале и оставшись довольной, поспешила вниз.
Эмиля я нашла в столовой, который сидел за столом мрачнее тучи. Я с порога поняла – что-то случилось. Мужчина окинул меня внимательным взглядом и как-то горько усмехнулся.
Сев на свое место за столом, тихо спросила:
– Что случилось?
Вместо ответа мужчина просто пододвинул мне золотой конверт. Поймав мой удивленный взгляд, Эмиль пояснил:
– Это послание императора для тебя. Надеюсь, ты не против, но я его уже прочитал.
Конечно, можно было возмутиться, ведь читать чужую корреспонденцию весьма неприлично, но правитель драконов мне совершенно не понравился, и чего ожидать от него было непонятно. Поэтому я даже была рада, что Эмиль первым ознакомился с письмом.
– И что там?
– Император Арон Ашар Рауф приглашает тебя завтра на личный завтрак.
Я удивленно приподняла брови, и тут Эмиль добавил:
– Одну!
– В смысле?
– Правитель выражает сожалению по поводу нашего весьма неожиданного ухода с торжественного вечера, и желает познакомиться с тобой поближе. Именно поэтому тебе завтра с утра нужно явиться во дворец.
– Разве подобное допустимо? – нахмурилась я. – В приличном обществе молодая леди может появиться во дворце только в сопровождении мужчины – отца, брата, жениха.
– Тебя приглашают на завтрак, – процедил Эмиль. – И подобное считается вполне уместным.
– Я не пойду, – качнула головой.
– Придётся. Император не примет отказа, – вздохнул дракон.
– Я не пойду…, потому что заболела, – заявила я и, встав, стала демонстративно громко кашлять.
Эмиль некоторое время ошеломленно смотрел на меня, затем, улыбнувшись, кивнул, а потом подыграл мне:
– Оливия, тебе надо срочно в кровать. Со здоровьем не шутят…
А вскоре, я нежилась в постели, а по замку пронесся слух: «Молодая леди сильно заболела».