Удивительно, но большую часть своей жизни я провела с учебниками, а сейчас, я сама не заметила, как у меня появились другие интересы. И в этом замке, спрятанном высоко в горах под самыми облаками, я чувствовала себя свободнее, чем в своем доме. И сознание этого пришло ко мне сейчас, когда я лишилась привычных прогулок, совместных трапез с Эмилем, да и вообще любого общения, даже со слугами, потому что никто не должен был узнать о моей симуляции.
На мой вопрос, зачем нужна такая конспирация, Эмиль сообщил, что у императора длинные руки и, возможно, что и в этом доме есть его шпионы. Угрозой я прониклась, безвылазно сидела в спальне, а когда заходила Катерина, притворялась совсем больной, да, видимо, так хорошо, что девушка, жалея меня, едва не плакала.
Когда раздался стук в дверь, я по инерции улеглась поудобнее и застонала.
Послышался шорох, а затем тихие шаги.
– Мммм, – простонала для верности я еще раз и прошептала. – Пить.
Послышался смешок. Приоткрыв один глаз, увидела над собой насмехающегося Эмиля.
– Тебе смешно?! – прошипела я, присаживаясь на постели. – Я тут уже с ума схожу, запертая в четырех стенах, а он веселится. Не стыдно?
– В тебя пропала талантливая актриса, – мужчина расхохотался. – Ты так по-настоящему изображала болезненную, что даже я поверил.
Вытащив из-под спины маленькую подушку, зашвырнула ее в дракона. Тот, увернувшись, рассмеялся еще сильнее.
– Вот зачем ты пришел? – надулась я.
– Подумал, что тебе здесь скучно, – Эмиль присел рядом со мной на постели.
– Ну, невесело, это точно, – согласилась я с ним. – А сколько мне еще придется здесь просидеть?
– Думаю, завтра император пришлёт послание с пожеланием скорейшего выздоровления, а затем на некоторое время о тебе забудет. Скоро наша помолвка, а потом если он захочет с тобой побеседовать, то этот вопрос он уже должен будет решать со мной.
– Почему?
– Потому что, мы, драконы, большие собственники, и поверь, ни один из нас не отпустит молодую красивую невесту общаться наедине с посторонним мужчиной. Ты станешь моей, – мурлыкнул Эмиль.
Каждый раз, когда он так говорил, по моему телу пробегала дрожь. Не знаю, почему, но именно в такие моменты, невольно вспоминалось, что мой отец продал меня, как вещь. И на душе становилось так больно, хотя я старалась этого не показывать.
– Оливия, что-то не так? – Эмиль, видимо, заметив перемену в моем настроении, погладил по щеке.
– Все в порядке, – отмахнулась я, поглубже спрятав свою боль. – Просто сидеть в спальне действительно так утомительно.
– Тогда, может, прогуляемся?