— Укротившему дерзкую, гибкую и могучую стихию, будет под силу разогнать тучи в небе и явить людям солнце! Уничтожить дома, раздуть паруса кораблей, стать чьим-то щитом, лишить кого-то дыхания или, наоборот, — гул ветра стих, и директор тоже заговорил тише, немногим громче шороха опадающих вниз лепестков, — подарить спасительный вдох даже под толщей воды. Помните дети, воздух столь же могущественный, как земля, и столь же опасен, как своенравный и обжигающий огонь, коим жаждут завладеть все волшебники.
Он поднял перед собой тонкую с длинными пальцами пустую ладонь, на которой зажглась и замерцала белая искра.
— Потому что во власти огня, — таинственно произнёс директор, — не только пламя земли, но и небес!
Раздался грохот. Треск. И от маленькой искры разлетелись молнии, которые стрелами промелькнули над нашими головами, ударили в погасшие на стенах факелы и вновь их разожгли. Все испуганно воскликнули и пригнулись, а директор с довольной улыбкой поднял указательный палец и продолжил:
— И не менее могущественная стихия воды, в чьей власти, без преувеличения, вся жизнь. Профессор Октавия, — вскинув чёрную бровь, директор обернулся к пухлой, розовощёкой ведьме на фоне чёрного флага факультета Колдовства, в броском черно-красном наряде и шляпке, — чем сегодня нас удивите?
— О, Рамэрус, дорогой, — изогнула она ярко-алые губы, а другие преподаватели зашевелились и о чём-то тихо, но оживлённо начали переговариваться. — Сегодня выдры нашептали мне, что завтра в буфете ожидаются вишнёвые пирожные. Я намерена выиграть парочку.
— Шальная капля? — тепло улыбнулся директор.
— Шальная капля, — подмигнула ему профессор. — Мадам Сладос опять забыла затянуть кран покрепче. Ну, так что? Играем?
— Конечно, играет, — вдруг шепнул Ник, отчего я чуть не подпрыгнула, потому что совсем о нём позабыла, а директор в тот же миг произнёс:
— Конечно, играем.
Я удивлённо обернулась, а Ник, облокотившись локтем о стол, приподнял бровь и пояснил:
— Из года в год она заключает с ним пари и выигрывает.
— Тогда почему он соглашается? — удивилась я.
— Да кто его знает, — небрежно пожал плечом Ник. — И кстати…
Он придвинулся ближе, а я почувствовала исходящий от него еле уловимый запах ириса и пепла. Еле удержалась, чтобы не выдать своего удивления: Ник — маг огня?
— Никогда не зови Октавию по фамилии, — глядя мне в глаза и без намёка на улыбку, предупредил он.
Впервые Ник мне показался настолько серьёзным, даже мурашки по спине побежали. И я, было, открыла рот, чтобы поинтересоваться: «Почему» — но тут же его захлопнула, когда раздался радостный голос профессора Октавии: